LinuxЛистать
Упанишады · Sarasvatīrahasya 4.33
॥
Деванагари
मयि जीवत्वमीशत्वं कल्पितं वस्तुतो नहि । इति यस्तु विजानाति स मुक्तो नात्र संशयः
Транслитерация (IAST)
mayi jīvatvamīśatvaṃ kalpitaṃ vastuto nahi | iti yastu vijānāti sa mukto nātra saṃśayaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
मयि जीवत्वम् ईशत्वंmayi jīvatvam īśatvaṃво мне живобытие и владычество
कल्पितं वस्तुतः न हिkalpitaṃ vastutaḥ na hiизмышлены, на деле же нет
इति यः तु विजानातिiti yaḥ tu vijānātiкто же так знает
सः मुक्तः न अत्र संशयःsaḥ muktaḥ na atra saṃśayaḥтот освобождён, нет тут сомнения
Литературный перевод
«Во мне и живобытие, и владычество измышлены, а на деле их нет; кто же это знает, тот освобождён — нет тут сомнения. Такова упанишада».
Версия
eb62cd522184 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается, и последний её стих есть самое сжатое выражение недвойственного учения, какое нам встретилось за сто шесть книг; стоит разобрать его со всем вниманием. Сказано: майи дживатвам ишатвам кальпитам вастуто на хи, «во мне и живобытие, и владычество измышлены, а на деле их нет». То есть измышлены оба: и то, что я — душа, и то, что есть Владыка.
Остаётся одно безымянное «я», в котором ни того, ни другого нет. Построение доведено до конца и не смягчено ничем; и стоит отдать этому должное: книга не виляет. Теперь скажем, отчего вайшнавская сторона этого не принимает; и повторим доводы, которые вели нас через всё это собрание, ибо тут им место и тут они собираются вместе.
Первое: кто говорит? Стих произносит Сарасвати — та, которая в начале этой же книги названа брахманах шактих, «силою брахмана» (2.2), и которая сама сказала, что получила знание брахмана эва, «от самого брахмана» (4.11). То есть говорящая не есть то, о чём говорит; и утверждение «во мне нет владычества» произносит та, у кого есть владеющий. Второе: чьё это измышление? Если и душа, и Владыка измышлены, то остаётся спросить, кто измыслил. Ответ «сама майя» не годится, ибо майя есть, по этой же книге, сила Владыки (4.15), а Владыки нет. Возражение это есть ашрая-анупапатти, «неустановимость вместилища», приводившееся при чтении многих книг: у незнания нет носителя.
Третье: сам стих различает. Сказано майи, «во мне», в местном падеже; и «во мне» предполагает вместилище, отличное от вмещаемого. Если бы не было ничего, кроме одного, то не было бы и «во». Четвёртое: и последняя строка. Са мукто натра самшаях, «тот освобождён». Освобождён — кто? Если живобытия нет, то и освобождать некого; а если есть кому освобождаться, то живобытие не измышлено.
Это есть сва-вачана-виродха, «противоречие собственному высказыванию», и мы отмечали его в десятке книг: высказывание, отрицающее различие, само различает — говорящего и слушающего, знающего и незнающего, освобождённого и связанного. Прибавим и то, что вайшнавская сторона на месте этого стиха ставит, ибо возражать, ничего не предлагая, было бы дёшево. Её положение приводилось при чтении Варахи (3.8) и держится на одном слове Гиты: мамаивамшо джива-локе джива-бхутах санатанах, «Моя же вечная часть, ставшая живым существом» (15.7).
Часть — не измышление; вечная — не временная; Моя — значит, есть чья. Три слова, и всякое отвечает одному из трёх утверждений здешнего стиха. Оглянемся напоследок на всю книгу.
Она составная и распадается надвое так резко, как ни одна из прочитанных. Первая половина — гимн богине речи: десять ричей Ригведы с созерцаниями, и в ней лучшие места всего собрания о слове — четыре стопы речи (2.6), речь, которую говорят звери (2.8), и та рича, где она раскрывается, «как жена мужу, желающая» (2.9). Вторая — выжимка из недвойственной веданты, и в ней всё изложено сжато и честно: два отражения, две силы майи, пятерица долей, шесть самадхи.
Лучшее в ней, по-моему, три места, и все три вайшнавская сторона принимает целиком: пятерица долей (4.23), где приятность объявлена свойством высшего; что покров покрывает различие (4.18, 4.21), откуда следует, что снятие его различие обнаруживает; и узел сердца, развязывающийся от того, что увидел (4.32). А последний стих её есть то, против чего мы говорили сто шесть книг подряд; и хорошо, что он сказан прямо, ибо прямое возражать легче, чем уклончивое.