Varāha Purāṇa

Земля спрашивает о тех, кто отвратился от дхармы, неразумен и лишён всякого знания: какой путь им определён и каким делом они могут миновать ад? Ответ не требует от них ни веры, ни учёности: богиня Матхура уносит адскую скорбь и у людей, лишённых всякой дхармы, — довольно жить здесь, служить при тиртхе, увидеть леса или пройти круг, и всё равно, одно это дело или сто. Дальше перечислены двенадцать лесов Враджа — с Талой вторым и Бахуваной пятым, в порядке, чуть отличном от прежнего: видящие их не вкушают ада, а прошедшие путь лесов по порядку идут в мир Индры.

Тяжёлая история о том, к чему приводит знание без милосердия. Учёный брахман просит соседа-сиддху перенести его в Калпаграму; тот предупреждает, что просьба принесёт горе, и всё же несёт. Там брахман заболевает, сын выхаживает его и спрашивает у тестя-прозорливца, когда придёт отцу смерть. Тот отвечает со смехом: смерть отдалила пища шудры, застрявшая в стопах, — и, услышав это от сына, отец камнем дробит себе стопы и умирает. Писание отказывает самоубийце в обряде; тесть объявляет зятя виновным в убийстве брахмана и выгоняет из дома, но указывает дорогу: очищение отцеубийце только в Матхуре. Тот селится вне брахманского квартала, подбирает объедки при царской раздаче, ничего не просит и каждый день омывается в Чакратиртхе; жена полгода носит ему еду. Когда брахманы узнают его историю, они сперва говорят «шудра ты», а потом объявляют восстановленным, — но сказано прямо, что силою Чакратиртхи он свободен от греха искони, и первою это увидела жена. Глава кончается тем, что стирает весь счёт: достигнув Матхуры, даже червь или мотылёк рождается четвероруким.

Сперва — Вайкунтха-тиртха: у брахмана-убийцы, обошедшего все тиртхи, кровь видимо текла из руки, и только здесь исчезла; Господь приходит переодетым и даёт толпе самой объяснить чудо. Затем матхурский круг описан как лотос с Кешавою в сердцевине. Главное же — история изваяния Капила-Варахи, созданного мудрецом Капилой одним умом: он отдал его Индре, у Индры его увидел победивший небо Равана и пал ниц; поднявший некогда Кайласу вместе с Шивою, он не смог сдвинуть маленький образ, и на вопрос «не вишнуит ты, откуда у тебя такая преданность?» ответил, что она возникла от одного взгляда, — и изваяние стало лёгким. С Ланки Рама взял его как единственную свою долю добычи, поставил в Айодхье, а через тысячу лет отдал Шатругхне, который, убив Лавану, попросил наградою не царство, а этого бога. В конце сказано, что сияние Господа переходит по святилищам Матхуры вместе с ходом солнца: на восходе — в Вишранти, в полдень — в Диргхавишну, к вечеру — в Кешаве.

Говардхана в двух йоджанах к западу от Матхуры: гору обставляют четыре тиртхи хранителей сторон света, а посреди них Господь «будет играть по своей воле», и омывшемуся там обещано не место в раю, а участие в игре. Дальше — устав обхода в светлую экадаши бхадрапады: Манаса-ганга, Пундарика, Апсараса, Санкаршана-тиртха, где смывается убийство коровы и хранителем стоит Баладева, и тиртха, созданная самим Шакрою на месте прерванной жертвы. Гора, сказано, была поднята ради коров, и после бури Господь «от труда» почтил и утешил богов, коров и риши. В конце — место битвы с Ариштой: ударом пяты во гневе пробита купель, а Господь, победив, задумался — «бык убит мною»; и там Радха, обняв Его, сотворила рядом купель, известную её именем, — Радха-кунду, уносящую все грехи.

Вайшья Сушила из Пратиштханы никогда не омывался, не давал, не слушал дхармы — только торговал и кормил семью; по смерти он стал претой и блуждал в безводных краях. Схватив под деревом купца Вибху, он готов его съесть, но, услышав о старике-отце, матери и жене, отпускает по жалости и просит лишь одного: прийти в Матхуру, поднести клубок у колодца Чатухсамудрика от его имени и отдать ему плод омовения. Купец отвечает, что беден, и скорее даст себя съесть, чем продаст родовой дом; прета со смехом указывает ему клад, зарытый в его же доме. На вопрос, чем он держится и откуда у преты память, тот отвечает: однажды друг силой привёл его на чтение пураны в храме Вишну, где он услышал про этот колодец и без охоты дал чтецу один золотой машака, — и силою этого дара он постоянно сыт и не потерял знания. Купец делает всё, о чём просили, и прета уходит на небо. Дальше — величание Матхуры: грех, совершённый в обычной тиртхе, спаивается намертво, как алмаз, а совершённый в Матхуре гибнет там же; жить здесь больше, чем стоять тысячу юг на одной ноге; и на здешних жителей боги смотрят как на четвероруких — знающие видят, незнающие не видят.

Земля просит объяснить имя «Асикунда». Праведный царь Сумати ушёл на небо через паломничество; к его сыну Вимати явился Нарада, сказал одну фразу — сын становится причастником дхармы, отдав долг отцу, — и исчез. Царь не понял ничего; советники объяснили, и он отправился по тиртхам, решив прожить в Матхуре четыре месяца дождей. Тиртхи, испугавшись его, совещаются: сами мы битвы с Вимати вести не можем, — и идут в Калпаграму к Вепрю. Просят они не награды, а бесстрашия, и Господь по их слову приходит и сражает царя дивным мечом; остриё вонзилось в землю и, вынув её, оставило великую купель — отсюда «Асикунда», «Купель меча». Там утверждены четыре золотых образа — Вараха, Нараяна, Вамана и Рагхава, — и увидевший их после омовения как бы обошёл всю землю до четырёх морей.

Откуда пошло имя тиртхи «Отдых». Брахман из Уджджайини не почитал ни богов, ни благих, спал на обеих зорях, водился с грешниками и, воруя вместе с ними, ночью бежал от стражи и упал в заброшенный колодец — так он стал ракшасом. Однажды мимо шёл караван, охраняемый брахманом с ракшасоубийственной мантрой; людоед просит его отойти и не мешать, брахман отказывает: караван — моё достояние. Услышав же историю ракшаса, он называет его другом и предлагает всё, что может; и тот просит не пищи, а доли от совершённого в Матхуре омовения. На вопрос, откуда он вообще знает о Вишранти, ракшас отвечает: в Уджджайини он однажды зашёл в храм Вишну, где чтец день за днём возвещал величие этой тиртхи, — и от одного слушания преданность утвердилась в его сердце; имя же означает, что там отдыхает Васудева. Брахман отдаёт ему плод одного омовения, и тот в ту же минуту достигает обители освобождения.

Земля спрашивает, кто поставлен хранить Матхуру. Ответ: Бхутеша, владыка бхутов, тысячу лет совершавший суровый подвиг и попросивший себе только одного — места в Матхуре навсегда; Господь поставил его хранителем поля и сказал, что плод здешнего поля обретается, когда он увиден, а иначе совершенства не будет. Дальше сказано важное: совершенство обретается «по своему настрою» — место одно, а плод у каждого свой. Матхурский круг в двадцать йоджан назван таким же превосходным на земле, как Амаравати на небе; число здешних тиртх равно числу йоджан земного круга; шесть мест приравнены к Курукшетре, а прочее объявлено стократ выше него. Земле открыто то, чего не было сказано ни Брахме, ни Рудре.

Город размечен как месяц: две вершины по краям и дуга между ними, и обход по нему кладётся наискось, как священный шнур. Умершие на этой дуге идут в Господень мир; идут и те, кто умер в другом месте, но был сожжён здесь; и сказано напоследок, что в Вишранти даже сожжённый осёл — четверорук. Вторая половина главы — случай с Гарудою: он прилетел увидеть Кришну и не смог отличить Его от здешних жителей, увидев всё слитым воедино, и от растерянности запел хвалу. Господь, рассмеявшись, спрашивает: что Мне эта хвала? — и объясняет: какой облик у матхурцев, тот облик Мой; грешные же не видят матхурских брахманов как Мои образы. В конце — чтимые дни и божества, среди которых рядом названы обе матери, Яшода и Деваки.

Бездетная Сушила плачет у слияния Сарасвати, увидев чужих детей; сидящий под деревом мудрец советует ей с мужем десять лет носить Гокарне-Шиве цветы и светильник — и у них рождается сын, названный Гокарной. Но обещанное «потомство, как поросль злаков» не сбывается: сын, женатый на четырёх жёнах, тоже бездетен; он раздаёт добро на пруды, колодцы, поильни и храмы, разоряется и, тревожась о прокорме родителей, снаряжает караван. На привале в горах он находит в клетке попугая, который встречает его по всем правилам гостеприимства и излагает устав приёма гостя. Попугай оказывается Шукодарой, учеником Вамадевы, проклятым Шукой, сыном Вьясы, за то, что перебивал старших в учёном споре; мудрецы выпросили ему дар — знать все писания и, умерев в Матхуре, уйти в мир Брахмы, — и с тех пор он твердит одно слово: «Матхура». Услышав, что гость живёт в Матхуре, он сам просится к нему сыном; лесной охотник соглашается отдать его, но платы просит не деньгами, а плодом омовения при слиянии Ямуны и Сарасвати.

Гокарна возвращается в Матхуру с попугаем, снова разоряется щедростью и уходит в морское плавание. Буря; корабельщики принимаются искать среди своих грешника, а Гокарна признаёт им себя сам: у бездетного нет пути. Попугай ободряет его, летит на север, находит на горе храм Вишну и просит помощи у птиц-джатаю; те называют его сыном и соглашаются сразу: одна из них переступает океан вброд и переносит Гокарну на спине. На острове богини кормят его дивным плодом и водой и велят жить здесь без страха. Судно тем временем добирается до рудника самоцветов; спутники, не найдя Гокарны, решают, что он утонул от стыда, и постановляют отдать отцу высшую долю добычи — «этот закон всегда наш, ходящих одним караваном». Попугай честно говорит, что унести его не в силах, и летит вестником в Матхуру; родители, оплакав сына, переносят любовь на птицу и просят у неё не чудес, а бесед.

Обезображенные богини острова открывают Гокарне, кто они: это божества деревьев его же матхурского сада, срубленные и выкорчеванные слугами царя Айодхьи, что стал там станом на четыре месяца странствия и, много раз останавливаемый, всё же свёл рощу. Каменное изваяние храма названо свидетелем того святого дела. Отсюда идёт учение о жертве и благом деле: жертвою добывают небо, благим делом — освобождение; кто поднимает обрушенные колодцы, пруды и святилища, тот вкушает плод пурты. Названы и деревья для посадки — ашваттха, ним, смоковница, гранаты, цитроны, пять манго, — и пять жертв дерева: дрова, тень путникам, гнёзда птицам, лекарство из коры и корня, брёвна для дома. Услышав, что дерево, как добрый сын, поднимает хозяина из ада, Гокарна падает без чувств. Богини несут его на воздушной колеснице к царю; тот, обрадованный дарами, сажает его на половину своего сиденья, за полмухурты снимает стан, а после, узнав всё, даёт селения, города, слонов и коней — и сам берётся насаждать сады.

Заключение повести о Гокарне. Вернувшись в Матхуру, он чтит попугая, родителей и четырёх жён, вместе с горожанами насаждает сад, приносит жертву ради беспрепятственности и раздаёт брахманам пищу; город празднует так, как празднуют рождение сына. Обняв всех и поклонившись стопам родителей, Гокарна рыдает над птицей и признаёт, что ею получены жизнь, дхарма, высший путь и царская прибыль. Именем попугая он ставит великое святилище Шивы — Шукешвару, — учреждает саттру на двести брахманов, прославленную как Шука-саттра; умерев, обретает освобождение, а попугай на колеснице уходит на небо. Плод омовения при слиянии, шраддху и дар коровы золотом он отдаёт шабаре с женою, и те восходят на небо вместе с Шукодарой. Потомство Гокарны названо нетленным, хотя сына у него так и не было.

Брахман Маханама, годами живший в лесу за джапой и хомой, решает омыть тело водами тиртх и выходит из Матхуры. В терновой чаще он встречает пятерых претов и вместо бегства заговаривает с ними. Те называют свою слепоту хуже голода — не ведают ни стран света, ни неба, ни земли, ни дня — и открывают имена, сложенные из собственных дел: Парьюшита давал брахману вчерашнее, Сучимукха оговаривал просящих, Шигхрага убегал от гостя, Родхака ел тайком за затворёнными дверями, Лекхака отмалчивался и чертил землю. Их пища — беспорядок дурного дома: без бали, без подаяния, без почтения к старшим. Подвижник перечисляет, чем не становятся претом (обеты, кормление хотя бы одного, сострадание, укрощённый гнев, посты, почитание коров, рек и гор) и чем становятся (пища шудры в чреве, продажа дочери, кража храмового добра, оставление невиновных родных). Исход для всех один: в Матхуре при слиянии, на шравана-двадаши месяца бхадрапада, чтить Ваману, — и дальше дан весь чин с мантрами от призывания до отпущения, поведанный некогда Васиштхой царю Мандхатри. С неба падает цветочный дождь, за претами приходят колесницы, и вестник богов объявляет, что освобождены они самою беседой с благим человеком и слушанием о тиртхе; место зовётся Пишача.

Происхождение Кришна-ганги: омывшись в Ямуне, Кришна-двайпаяна мысленно призвал в неё Гангу, и место меж Сомой и Вайкунтхой зовётся Кришнанга. Там его обитель, куда мудрецы сходятся на чатурмасью, и Вьяса разрешает их сомнения в шрути, смрити и пуранах; в Каланджаре же от одного взгляда на Махадеву-владыку тиртх бывает тот же плод. Отбыв двенадцатилетний обет, Вьяса уходит к Бадари, и оком знания видит он в Кришна-тиртхе судьбу панчалийского рода. Брахман Васу, гонимый голодом, уходит с женою на юг и селится в Варапаттане; у него рождаются пятеро сыновей и дочь, которую отдают замуж с приданым. Когда родители умирают, дочь собирает их кости и с караваном богомольцев идёт в Матхуру — она слышала в пуране, что чья кость брошена в Ардхачандру, тот вечно живёт на небе. Младшая сестра, овдовевшая с детства и красивая, как Тилоттама, попадает на глаза храмовым блудницам при богатой саттре царя Каньякубджи у Девагартешвары: за немногие дни добрая оказывается окружена недобрыми и перенимает их закон.

Младший из пятерых братьев, ушедший ребёнком за богатством, приходит с караваном в Матхуру и, зайдя к храму Гартешвары любопытства ради, теряет голову от красоты Тилоттамы. Полгода он живёт в её доме, не пропуская утренних омовений, — и молчальник Суманта видит, что до омовения тот покрыт червями, сыплющимися из пор, а после выходит из воды чистым и прекрасным. На расспросы юноша молчит и вместо этого выпытывает у неё саму её жизнь, грозя умереть; она рассказывает про город на Ганге, голод, уход родителей на юг, пятерых братьев и себя, шестую, овдовевшую с детства, — и оказывается его родной сестрой. Он падает без чувств, а очнувшись, берёт себе самый суровый приговор шастры и готовит костёр; оба раздают всё брахманам, он покупает селения, назначает содержание на саттру, строит храм и слушает Ишавасью. Когда он хочет войти в огонь, бестелесный голос останавливает его: оба безгрешны, ибо не ведали, а самоубийство названо дерзостью; грех, совершённый вне тиртхи, в ней исчезает, но совершённый в самой тиртхе пристаёт, как алмазный клей. Далее — календарь пяти тиртх, слава Кришна-ганги, дающей десятикратный плод, и величие Варахи, в чьей поре застряла земля с горами. Суманта назначает ему не покаяние, а жизнь без возврата к греху, а сестру объявляет добродетельной и безгрешной.

Нарада приходит к Кришне в Двараку и наедине передаёт молву из мира Брахмы: юный Самба так красив, что при виде его волнуются жёны. Кришна устраивает проверку — рассаживает всех и вводит сына, — и, увидев то, чего искал, сам опускает глаза от стыда. Нарада же переворачивает довод: при Прадьюмне женщины стыдились, при Самбе нет, значит виноват Самба, и ради доброго имени рода сына надо изгнать. Кришна проклинает его безобразием, и Самба тотчас становится прокажённым. Тот же Нарада указывает средство — почитание Адитьи, — и обещает, что из этого родится Бхавишья-пурана. Самба уходит в Матхуру, чтит Шесть Солнц и восходящего Дивакару, и Сурья, тронув его по всему телу, делает его вторым солнцем; в полдень бог преподаёт Яджнявалкье мадхьяндинию жертву, вечером является на южном берегу Кришна-ганги, а надвое разделив себя йогой, снимает проказу. На колеснице Сурьи Самба днём и ночью расспрашивает его и слагает Бхавишью, «сделав известное снова новым», а затем ставит три изваяния — утреннее на Удаячале, полуденного Калаприю к югу от Ямуны и закатного на западной горе, — и в Матхуре храм своего имени, Кулешвару. С тех пор в седьмой день магха там совершают ратха-ятру.

Краткая глава о дне, установленном в память убиения Лаваны, названного «пищей в свирепом облике». Кто в двадаши маргаширши постится, воздержный и чистый, и услаждает брахманов свадхою и вкусными яствами, тот повторяет деяние Шатругхны. Услышав о победе брата, Рама с войском и повозками приходит из Айодхьи, чтобы устроить в его честь великое празднество: достигнув светлой аграхаяни, он в экадаши постится, омывается в Вишранти и празднует там вместе с семьёй, отпустив и насытив брахманов. Кто в тот же день и на том же месте совершит такое празднество, освобождается от всех грехов и вместе с предками долго радуется в мире небесном.

Земля спрашивает, отчего утекает плод уже совершённого почитания, и получает список тридцати трёх оскорблений: подход к божеству в сандалиях, поклонение запрещёнными цветами, почитание, не убрав нирмалью, служение впотьмах и пробуждение бога ночью, ношение красной, чужой, грязной или крашенной индиго одежды, съедание недозволенного, ложное упорство против наставника, питьё суры; поклон издали назван почитанием ракшасовым. За каждым — своя цена: пятидневный пост, панчагавья, растирание навозом, чандраяна, парака, праджапатья, за суру двенадцать лет. Земля, выслушав, лишается чувств и просит одно средство вместо всего этого — и слышит, что читающий хвалу Вишну освобождается от всех оскорблений, а послуживший хоть однажды Саукаре и Матхуре оставляет грехи тысячи рождений: довольно омовения, питья, памятования, слушания или одного взгляда. В конце Матхура поставлена выше всех тиртх: там освобождаются без санкхьи и без йоги, оставивший там жизнь идёт путём мудрого йогина, а лучшее имя того места — Вишранти, «отдохновение».

Повесть о Дхрува-тиртхе и о шраддхе. Агастья, знающий три времени, в час перед закатом видит, как в тиртху со всех сторон сходятся предки: одни сыты и в украшениях, другие сухи и наги — по тому и видно, кто помянут дома. Когда все расходятся, на пустом берегу остаётся один, облепленный мошкарой: это сотня предков служанки, ушедших без экоддишты, а сама мошкара — они же. Вся их надежда держится на служанке служанки царицы, последнем человеке во дворце. Подвижник спрашивает, примут ли боги поданное её рукою, и слышит: иного исхода у предков нет, шраддха, пинда и вода — вот всё; молитва их сведена к одной строке — «пусть будет в роду нашем тот, кто подаст нам горсть воды». Дальше дан весь устав тарпаны с падежами, готрами и мантрами, а затем — что делает шраддху бесплодной: дар не в месте и не вовремя, без дакшины, без сезама и мантры; такие обряды достаются Триджате и Васуки, которым их отдали Рама и Шамбху. Оставив собственный обет, Агастья идёт к царю Чандрасене; царицу и обеих служанок приводят, а последнюю — прямо от вина; она честно говорит, что не знает ни предков, ни обряда. Царь ведёт весь город к воде, служанка совершает шраддху, и мошкара тут же становится сонмом прекрасных телом, а небо закрывается колесницами. Уходя, спасённый называет её своей дочерью и объявляет: в месяц поминовения град претов пустеет, а ждут предки не только сына — годится и брат, и любая нить готры.