अथातः सायमन्नं प्रातर्दनमान्तरमग्निहोत्रमिति चाचक्षते यावद्वै पुरुषो भाषते न तावत्प्राणितुं शक्नोति प्राणं तदा वाचि जुहोति । यावद्वै पुरुषः प्राणिति न तावद्भाषितुं शक्नोति वाचं तदा प्राणे जुहोति । एतेऽनन्तेऽमृताहुतिर्जाग्रच्च स्वपंश्च सन्ततमव्यवच्छिन्नं जुहोत्यथ या अन्या आहुतयोऽन्तवत्यस्ताः कर्ममय्यो हि भवन्त्येतद्ध वै पूर्वे विद्वांसोऽग्निहोत्रं न जुहवांचक्रुः
athātaḥ sāyamannaṃ prātardanamāntaramagnihotramiti cācakṣate yāvadvai puruṣo bhāṣate na tāvatprāṇituṃ śaknoti prāṇaṃ tadā vāci juhoti | yāvadvai puruṣaḥ prāṇiti na tāvadbhāṣituṃ śaknoti vācaṃ tadā prāṇe juhoti | ete'nante'mṛtāhutirjāgracca svapaṃśca santatamavyavacchinnaṃ juhotyatha yā anyā āhutayo'ntavatyastāḥ karmamayyo hi bhavantyetaddha vai pūrve vidvāṃso'gnihotraṃ na juhavāṃcakruḥ
Теперь — о вечерней и утренней трапезе, которую называют внутренней агнихотрой. Пока человек говорит, он не может дышать: тогда он возливает дыхание в речь. Пока человек дышит, он не может говорить: тогда он возливает речь в дыхание. Вот две бесконечные, бессмертные жертвы: и бодрствуя, и во сне он приносит их непрерывно, неотрывно. А прочие возлияния имеют конец, ибо состоят из действия. Зная это, древние мудрые не совершали агнихотры.
29b6131ef637 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 03:43:45 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Одно из самых сильных мест книги — и одно из самых дерзких во всей шрути.
Агнихотра — ежедневное возлияние в огонь на утренней и вечерней заре, обязанность домохозяина, основа всего обрядового устава. И вот упанишада говорит: настоящая агнихотра совершается не на алтаре, а в тебе, и совершается непрерывно.
Довод взят из простого наблюдения, которое всякий может проверить: пока говоришь — не дышишь; пока дышишь — не говоришь. Речь и дыхание сменяют друг друга, и каждая смена есть возлияние: дыхание отдаётся речи, речь отдаётся дыханию. Жертва совершается самим устройством жизни.
Отсюда два определения. Эти возлияния названы ananta, «бесконечными», и amṛta, «бессмертными», — потому что не прерываются ни во сне, ни наяву. А обычные жертвы названы antavatī, «имеющими конец», и объяснено почему: karmamayyaḥ, «состоят из действия». Всё, что сделано, кончается вместе с делом; плод его исчерпаем. Ту же мысль знает вся веданта: обрядом добытые небеса убывают.
И вывод сформулирован без всякого смягчения: «зная это, древние мудрые не совершали агнихотры». Не «совершали её с пониманием», а не совершали вовсе.
Здесь легко впасть в две крайности. Первая — прочесть это как отмену обряда для всех; но вся вторая адхьяя как раз полна обрядов, и упанишада им учит. Вторая — свести сказанное к иносказанию; но слова слишком прямы.
Точный смысл, кажется, таков: обряд нужен, пока он даёт то, чего в человеке ещё нет; но тому, кто увидел жертву в собственном дыхании, внешнее возлияние уже нечего прибавить. Не обряд отменён, а его необходимость — для узнавшего.