जीवति वागपेतो मूकान्हि पश्यामो जीवति चक्षुरपेतोऽन्धान्हि पश्यामो जीवति श्रोत्रापेतो बधिरान्हि पश्यामो जीवति मनोपेतो बालान्हि पश्यामो जीवति बाहुच्छिन्नो जीवत्यूरुच्छिन्न इति । एवं हि पश्याम इति । अथ खलु प्राण एव प्रज्ञात्मेदं शरीरं परिगृह्योतथापयति । तस्मादेतदेवोऽथमुपासीत । यो वै प्राणः सा प्रज्ञा या वा प्रज्ञा स प्राणः । सह ह्येतावस्मिञ्छरीरे वसतः सहोत्क्रामतस्तस्यैषैव दृष्टिः । एतद्विज्ञानम् । यत्रैतत्पुरुषः सुप्तः स्वप्नं न कञ्चन पश्यत्यथास्मिन्प्राण एवैकधा भवति । तदैनं वाक्सर्वैर्नामभिः सहाप्येति चक्षुः सर्वै रूपैः सहाप्येति श्रोत्रं सर्वैः शब्दैः सहाप्येति मनः सर्वैर्ध्यातैः सहाप्येति । स यदा प्रतिबुध्यते यथाग्नेर्ज्वलतो सर्वा दिशो विस्फुलिङ्गा विप्रतिष्ठेरन्नेवमेवैतस्मादात्मनः प्राणा यथायतनं विप्रतिष्ठन्ते प्राणेभ्यो देवा देवेभ्यो लोकाः । तस्यैषैव सिद्धिरेतद्विज्ञानम् । यत्रैतत्पुरुष आर्तो मरिष्यन्नाबल्यं न्येत्य मोहं नैति तदाहुः । उदक्रमीच्चित्तम् । न शृणोति न पश्यति वाचा वदति न ध्यायत्यथास्मिन्प्राण एवैकधा भवति तदैनं वाक्सर्वैर्नामभिः सहाप्येति चक्षुः सर्वै रूपैः सहाप्येति श्रोत्रं सर्वैः शब्दैः सहाप्येति मनः सर्वैर्ध्यातैः सहाप्येति स यदा प्रतिबुध्यते यथाग्नेर्ज्वलतो विस्फुलिङ्गा विप्रतिष्ठेरन्नेवमेवैतस्मादात्मनः प्राणा यथायतनं विप्रतिष्ठन्ते प्राणेभ्यो देवा देवेभ्यो लोकाः
jīvati vāgapeto mūkānhi paśyāmo jīvati cakṣurapeto'ndhānhi paśyāmo jīvati śrotrāpeto badhirānhi paśyāmo jīvati manopeto bālānhi paśyāmo jīvati bāhucchinno jīvatyūrucchinna iti | evaṃ hi paśyāma iti | atha khalu prāṇa eva prajñātmedaṃ śarīraṃ parigṛhyotathāpayati | tasmādetadevo'thamupāsīta | yo vai prāṇaḥ sā prajñā yā vā prajñā sa prāṇaḥ | saha hyetāvasmiñcharīre vasataḥ sahotkrāmatastasyaiṣaiva dṛṣṭiḥ | etadvijñānam | yatraitatpuruṣaḥ suptaḥ svapnaṃ na kañcana paśyatyathāsminprāṇa evaikadhā bhavati | tadainaṃ vāksarvairnāmabhiḥ sahāpyeti cakṣuḥ sarvai rūpaiḥ sahāpyeti śrotraṃ sarvaiḥ śabdaiḥ sahāpyeti manaḥ sarvairdhyātaiḥ sahāpyeti | sa yadā pratibudhyate yathāgnerjvalato sarvā diśo visphuliṅgā vipratiṣṭherannevamevaitasmādātmanaḥ prāṇā yathāyatanaṃ vipratiṣṭhante prāṇebhyo devā devebhyo lokāḥ | tasyaiṣaiva siddhiretadvijñānam | yatraitatpuruṣa ārto mariṣyannābalyaṃ nyetya mohaṃ naiti tadāhuḥ | udakramīccittam | na śṛṇoti na paśyati vācā vadati na dhyāyatyathāsminprāṇa evaikadhā bhavati tadainaṃ vāksarvairnāmabhiḥ sahāpyeti cakṣuḥ sarvai rūpaiḥ sahāpyeti śrotraṃ sarvaiḥ śabdaiḥ sahāpyeti manaḥ sarvairdhyātaiḥ sahāpyeti sa yadā pratibudhyate yathāgnerjvalato visphuliṅgā vipratiṣṭherannevamevaitasmādātmanaḥ prāṇā yathāyatanaṃ vipratiṣṭhante prāṇebhyo devā devebhyo lokāḥ
Живёт лишённый речи — ибо мы видим немых; живёт лишённый глаза — ибо мы видим слепых; живёт лишённый слуха — ибо мы видим глухих; живёт лишённый ума — ибо мы видим младенцев; живёт с отсечёнными руками, живёт с отсечёнными бёдрами: так мы и видим. Но дыхание — душа разумения, — объяв это тело, поднимает его. Потому его и должно чтить как уктху. Что есть дыхание, то есть разумение; что есть разумение, то есть дыхание, — ибо вместе живут они в этом теле и вместе уходят. И вот усмотрение того, вот уразумение: когда человек, уснув, не видит никакого сна, тогда он делается единым с дыханием; тогда речь со всеми именами входит в него, глаз со всеми образами, ухо со всеми звуками, ум со всеми помыслами. А когда он пробуждается, то — как от пылающего огня искры разлетаются во все стороны — так и от этой души дыхания расходятся по своим местам, от дыханий — божества, от божеств — миры. И вот подтверждение того, вот уразумение: когда человек, занемогши, умирая, впадает в немощь и лишается чувств, тогда говорят: «сознание ушло, не слышит, не видит, не говорит, не мыслит». Тогда он делается единым с дыханием; тогда речь со всеми именами входит в него, глаз со всеми образами, ухо со всеми звуками, ум со всеми помыслами. А когда он приходит в себя, то — как от пылающего огня разлетаются искры — так и от этой души дыхания расходятся по своим местам, от дыханий — божества, от божеств — миры.
0b57b70119b1 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 03:43:45 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Индра доказывает старшинство праны, и доказывает не рассуждением, а перечнем того, что всякий видел своими глазами.
Без речи живут — вот немые. Без зрения живут — вот слепые. Без слуха — глухие. Без ума — младенцы. Без рук и без ног — искалеченные. Каждую способность можно отнять, и человек останется. Довод построен на потерях, и оттого неотразим.
А затем сказано, чего отнять нельзя: прана «объяв это тело, поднимает его». Глагол выбран телесный — parigṛhya, «обхватив»: жизнь берёт тело, как берут ношу, и ставит его на ноги.
Здесь же стои́т формула, ради которой книга и написана: «что есть прана, то есть праджня; что есть праджня, то есть прана». Жизнь и сознание не две вещи, приставленные друг к другу: живое тем и живо, что сознаёт. Довод — «вместе живут они в этом теле и вместе уходят»: не бывает жизни без сознания и сознания без жизни.
Дальше идут два доказательства, и оба взяты из опыта, доступного каждому.
Первое — глубокий сон без сновидений. Речь со всеми именами, глаз со всеми образами, ухо со всеми звуками, ум со всеми помыслами — всё уходит в прану и делается с нею одно. Заметьте: не исчезает, а входит; человек не теряет своего мира, он сворачивает его в себя.
Второе — беспамятство умирающего. И описано оно с точностью врача: «сознание ушло, не слышит, не видит, не говорит, не мыслит». Ту же картину даёт и сон; разница лишь в том, вернётся ли он.
И пробуждение описано образом, который станет знаменитым: как от пылающего огня разлетаются искры, так от этой души расходятся по своим местам дыхания, от них — божества, от божеств — миры. Мир не встречает просыпающегося готовым; он разворачивается из него, как искры из огня. Тот же образ повторит четвёртая адхьяя, а Мундака скажет им о происхождении всего сущего из Нетленного.