स होवाच बालाकिर्य एवैष प्राज्ञ आत्मा येनैतत्पुरुषः सुप्तः स्वप्नमाचरति तमेवाहमुपास इति तं होवाचाजातशत्रुर्मा मैतस्मिन्समवादयिष्ठा यमो राजेति वा अहमेतमुपास इति स यो हैतमेवमुपास्ते सर्वं हास्मा इदं श्रैष्ठ्याय गम्यते
sa hovāca bālākirya evaiṣa prājña ātmā yenaitatpuruṣaḥ suptaḥ svapnamācarati tamevāhamupāsa iti taṃ hovācājātaśatrurmā maitasminsamavādayiṣṭhā yamo rājeti vā ahametamupāsa iti sa yo haitamevamupāste sarvaṃ hāsmā idaṃ śraiṣṭhyāya gamyate
Балаки сказал: «Та разумеющая душа, которою человек, уснув, странствует в сновидении, — её-то я и чту». Аджаташатру сказал ему: «Не втягивай меня в разговор о ней! Я чту её как царя Яму». И кто так её чтит, тому всё это покоряется ради его первенства.
ce2ff95d875c · опубликовано 29 июл. 2026 г., 03:43:45 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Шестое во внутреннем ряду — и самое высокое из предложенного Балаки: prājña ātmā, «разумеющая душа», та, которою человек странствует во сне.
Балаки подобрался близко. Он назвал не стихию и не отражение, а то самое разумение, о котором вся третья адхьяя; и назвал его в состоянии сна, где оно действует одно, без внешних чувств.
И всё же поправка следует. Аджаташатру чтит его как Yama rājā, «царя Яму». Имя двузначно, и обе стороны работают. Яма — владыка мёртвых, а сон в шастрах постоянно сближается со смертью: спящий уходит туда же, куда уходит умирающий, только возвращается. И Яма — это «обуздывающий», от корня yam, «сдерживать»: тот, кто правит и держит в узде.
Плод назван по-царски: «всё это покоряется ему ради его первенства». Кто чтит правящего, тот сам делается тем, кому подчиняются.
Но и здесь остаётся зазор, ради которого весь разговор и ведётся. Разумеющая душа во сне — это ещё тот, кто видит сны, а не тот, кто спит без снов; о нём Аджаташатру заговорит в конце, приведя Балаки к спящему. Балаки указал на сновидца; спросят же его о том, где был человек, когда не видел ничего.