प्रतर्दनो ह दैवोदासिरिन्द्रस्य प्रियं धामोपजगाम । युद्धेन च पौरुषेण च तं हेन्द्र उवाच । प्रतर्दन वरं ते ददानीति स होवाच प्रतर्दनः । त्वमेव मे वृणीष्व यं त्वं मनुष्याय हिततमं मन्यस इति तं हेन्द्र उवाच । न वै वरोऽवरस्मै वृणीते त्वमेव वृणीष्वेत्येवमरो वै किल म इति होवाच प्रतर्दनोऽथो खल्विन्द्रः सत्यादेव नेयाय । सत्यं हीन्द्रः स होवाच । मामेव विजानीह्येतदेवाहं मनुष्याय हिततमं मन्ये । यन्मां विजानीयात् । त्रिशीर्षाणं त्वाष्ट्रमहनमवाङ्मुखान्यतीन्सालावृकेभ्यः प्रायच्छं बह्वीः सन्धा अतिक्रम्य दिवि प्रह्लादीयानतृणमहमन्तरिक्षे पौलोमान्पृथिव्यां कालखाञ्जान् । तस्य मे तत्र न लोम च मामीयते । स यो मां विजानीयान्नास्य केन च कर्मणा लोको मीयते । न मातृवधेन न पितृवधेन न स्तेयेन न भ्रूणहत्यया नास्य पापं च न चकृषो मुखान्नीलं वेत्तीति
pratardano ha daivodāsirindrasya priyaṃ dhāmopajagāma | yuddhena ca pauruṣeṇa ca taṃ hendra uvāca | pratardana varaṃ te dadānīti sa hovāca pratardanaḥ | tvameva me vṛṇīṣva yaṃ tvaṃ manuṣyāya hitatamaṃ manyasa iti taṃ hendra uvāca | na vai varo'varasmai vṛṇīte tvameva vṛṇīṣvetyevamaro vai kila ma iti hovāca pratardano'tho khalvindraḥ satyādeva neyāya | satyaṃ hīndraḥ sa hovāca | māmeva vijānīhyetadevāhaṃ manuṣyāya hitatamaṃ manye | yanmāṃ vijānīyāt | triśīrṣāṇaṃ tvāṣṭramahanamavāṅmukhānyatīnsālāvṛkebhyaḥ prāyacchaṃ bahvīḥ sandhā atikramya divi prahlādīyānatṛṇamahamantarikṣe paulomānpṛthivyāṃ kālakhāñjān | tasya me tatra na loma ca māmīyate | sa yo māṃ vijānīyānnāsya kena ca karmaṇā loko mīyate | na mātṛvadhena na pitṛvadhena na steyena na bhrūṇahatyayā nāsya pāpaṃ ca na cakṛṣo mukhānnīlaṃ vettīti
Пратардана, сын Диводасы, битвой и мужеством пришёл в любезную обитель Индры. И Индра сказал ему: «Пратардана, я дам тебе дар». Пратардана сказал: «Сам избери для меня то, что ты полагаешь для человека самым полезным». Индра сказал ему: «Высший не выбирает за низшего; избери сам». — «Тогда мне и дара нет», — сказал Пратардана. Но Индра не отступил от истины, ибо Индра есть истина. И он сказал: «Познай меня самого; это я и полагаю для человека самым полезным — чтобы он познал меня. Я убил трёхглавого сына Тваштара; я отдал волкам отшельников с опущенными лицами; преступив многие договоры, я истребил в небе Прахладиев, в поднебесье — Пауломов, на земле — Калакханджей, — и ни один волос мой при этом не пострадал. И кто познает меня, у того никаким делом не умалится мир: ни убийством матери, ни убийством отца, ни воровством, ни убийством зародыша; и, сотворив зло, он не бледнеет лицом».
a2805c71327f · опубликовано 29 июл. 2026 г., 03:43:45 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Третья адхьяя — сердцевина книги, и начинается она с разговора, у которого странное вступление.
Пратардана попал к Индре не молитвой и не подвигом, а «битвой и мужеством»: он воин и пришёл как воин. Индра предлагает дар, а тот отказывается выбирать сам: «избери мне то, что сам считаешь самым полезным для человека». Это редкая и умная просьба — просить не желаемого, а лучшего.
Индра отвечает отказом по чину: «высший не выбирает за низшего». Пратардана не уступает: «тогда мне и дара нет». И тут сказано главное о самом Индре: «но он не отступил от истины, ибо Индра есть истина». Уговор о даре связывает и бога; данное слово исполняется.
И дар оказывается таков: «познай меня самого». Из всех благ, какие мог назвать царь богов, названо знание его.
Затем следует то, что смущает всякого читателя: Индра перечисляет свои злодеяния. Убийство трёхглавого сына Тваштара, выдача отшельников волкам, нарушение договоров, истребление трёх племён — и вывод: «ни один волос мой при этом не пострадал». А за ним обещание, ещё более резкое: познавший его не потерпит ущерба ни от какого дела — даже от убийства матери или отца.
Понимать это следует точно. Во-первых, здесь говорит Индра, а не высшее начало книги: в первой адхьяе идущий проходил мир Индры насквозь и шёл дальше. Во-вторых, сама упанишада тут же снимает буквальность: в следующей мантре Индра назовёт себя праной и праджней, то есть заговорит уже не о своих подвигах, а о том, чем он есть на деле. Перечень злодеяний — это речь силы, которая ещё не назвала себя.
И в-третьих: обещание «мир не умалится» не есть разрешение злодействовать. Сказано о том, что знание Того, кто вне дел, не измеряется делами. Ту же мысль третья адхьяя договорит в конце, где будет прямо объявлено: он не становится больше от доброго дела и меньше от злого.