अथ मासि मास्यमावास्यायां पश्चाच्चन्द्रमसं दृश्यमानमुपतिष्ठेतैतयैवावृता हरिततृणाभ्यां वाक्प्रत्यस्यति यत्ते सुसीमं हृदयमधि चन्द्रमसि श्रितं तेनामृतत्वस्येशानं माहं पौत्रमघं रुदमिति न हास्मात्पूर्वाः प्रजाः प्रयन्तीति नु जातपुत्रस्याथाजातपुत्रस्याप्यायस्व समेतु ते सन्ते पयांसि समुयन्तु वाजा यमादित्या अंशुमाप्याययन्तीत्येतास्तिस्र ऋचो जपित्वा मास्माकं प्राणेन प्रजया पशुभिराप्याययिष्ठा योऽस्मान्द्वेष्टि यं च वयं द्विष्मस्तस्य प्राणेन प्रजया पशुभिराप्यायस्वेति दैवीमावृतमावर्त आदित्यस्यावृतमन्वावर्तयति दक्षिणं बाहुमन्वावर्तते
atha māsi māsyamāvāsyāyāṃ paścāccandramasaṃ dṛśyamānamupatiṣṭhetaitayaivāvṛtā haritatṛṇābhyāṃ vākpratyasyati yatte susīmaṃ hṛdayamadhi candramasi śritaṃ tenāmṛtatvasyeśānaṃ māhaṃ pautramaghaṃ rudamiti na hāsmātpūrvāḥ prajāḥ prayantīti nu jātaputrasyāthājātaputrasyāpyāyasva sametu te sante payāṃsi samuyantu vājā yamādityā aṃśumāpyāyayantītyetāstisra ṛco japitvā māsmākaṃ prāṇena prajayā paśubhirāpyāyayiṣṭhā yo'smāndveṣṭi yaṃ ca vayaṃ dviṣmastasya prāṇena prajayā paśubhirāpyāyasveti daivīmāvṛtamāvarta ādityasyāvṛtamanvāvartayati dakṣiṇaṃ bāhumanvāvartate
Затем, каждый месяц в новолуние, пусть он почтит показавшийся на западе месяц тем же чином — или двумя зелёными травинками бросает к нему слово: «То благое сердце твоё, что покоится в луне, — им, владыка бессмертия, да не оплачу я горя о детях моих». И дети его не уходят прежде него. Это — для того, у кого сын рождён. А для того, у кого сына нет: «Прибывай! Да сойдутся к тебе соки, да сойдутся силы, чей луч наполняют Адитьи». Прошептав эти три стиха: «Не нашим дыханием, потомством и скотом наполняйся; но дыханием, потомством и скотом того, кто нас ненавидит и кого мы ненавидим, — им наполняйся». И он обращается божественным обращением, следуя обращению солнца, поворачиваясь через правое плечо.
da110aa39ed3 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 03:43:45 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Обряд новолуния, и обращён он к тому же месяцу, о котором первая адхьяя сказала: все уходящие идут к луне. Отсюда и просьба.
Прошение отца прозрачно: «да не оплачу я горя о детях моих». Страшнее всего для домохозяина пережить собственных детей; и обещано именно это — «дети его не уходят прежде него». Обряд не сулит бессмертия, он просит правильного порядка ухода.
Любопытно выражение «то благое сердце твоё, что покоится в луне». Обращаются не к видимому диску, а к тому, что в нём укрыто; и это тот же ход, что во всей книге, — за видимым искать пребывающего.
Вторая половина обряда — для бездетного, и стихи здесь ведийские, о прибывании месяца: «прибывай, да сойдутся к тебе соки и силы». Луна, растущая после новолуния, — образ восполнения; бездетный просит о том же для себя.
И дальше стои́т то, что современного читателя останавливает: «не нашим дыханием и стадом наполняйся, а того, кто нас ненавидит». Слов этих не следует ни сглаживать, ни выдавать за нечто иное. Это ведийская формула, знакомая и другим текстам: проситель отводит убыль от своего дома на дом врага.
Стоит, однако, видеть, что делает с такими формулами сама упанишада. В следующих главах она будет говорить, что все существа держатся одной праны, а в третьей адхьяе Индра объявит, что познавшего его не умаляет никакое дело. Ведийская вражда остаётся в тексте как слой более древний; учение, ради которого книга написана, растёт над ним и в конце концов его перерастает.
Завершается всё поворотом «через правое плечо, вслед обращению солнца», — обычное движение по солнцу, которым в Веде запечатывают обряд.