Упанишады · Bhāvanā p48
॥
Деванагари
कादिहादिमतोक्तेन भावना प्रतिपादिता । जीवन्मुक्तो भवति । य एवं वेद । इत्युपनिषत्
Транслитерация (IAST)
kādihādimatoktena bhāvanā pratipāditā | jīvanmukto bhavati | ya evaṃ veda | ityupaniṣat
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
कादि-हादि-मत-उक्तेनkādi-hādi-mata-uktenaпо учению, начинающемуся с «ка» и с «ха»
भावना प्रतिपादिताbhāvanā pratipāditāпредставление изложено
जीवन्-मुक्तः भवतिjīvan-muktaḥ bhavatiделается освобождённым при жизни
यः एवं वेद इति उपनिषत्yaḥ evaṃ veda iti upaniṣatкто так знает — такова упанишада
Литературный перевод
«По учению, начинающемуся с «ка» и с «ха», изложено представление. Делается освобождённым при жизни. Кто так знает — такова упанишад».
Версия
f5f8a4ed9a38 · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается ссылкою на два предания: кади-мата, «учение, начинающееся с «ка», и хади-мата, «начинающееся с «ха». Это две ветви шри-видьи, различающиеся первым слогом мантры; первая возводится к Манматхе, вторая — к Лопамудре, о которых говорилось при чтении Трипуратапини (24, 26). Оглянемся на книгу целиком, потому что она невелика и своеобразна.
Всё в ней есть опись соответствий: девять отверстий — девять кругов; четырнадцать протоков — четырнадцать спиц; десять дыханий — десять божеств; шестнадцать услуг гостю — шестнадцать внутренних состояний. Замысел один и проведён до конца: у человека внутри есть всё, что есть в обряде, и потому обряд можно не совершать. Что в этом верно, стоит признать. Человек действительно устроен сложно, и всякое устройство можно уподобить всякому. Наблюдений тут немало настоящих: ум как лук, а чувственные предметы как стрелы (p22); влечение как петля, а отвращение как стрекало (p23); желание, знание и действие как три опоры всякого дела (p6); вера, по которой у человека и божество (p26).
Чего в ней нет, тоже стоит назвать, и это не упрёк, а различие. В ней нет никого второго. Всё обращено на себя: призывают собственную готовность, кланяются собственному состоянию, подносят собственное внимание; и цель названа прямо — единство божества и себя (p46).
И вот последнее слово об этой книге. Обряд, который она переистолковывает, был устроен как приём гостя: усадить, омыть ноги, одеть, накормить, показать светильник, проводить с поклоном. Переистолкование сохранило порядок и убрало гостя.
Читая её, стоит помнить, чем она была прежде переистолкования; и если после всех чертежей кому-нибудь захочется просто поднести цветок и поклониться, — то это будет не отступление от книги, а возвращение к тому, о чём она написана.