सप्तकेशान्संरक्ष्य कक्षोपस्थवर्जं क्षौरपूर्वकं स्नात्वा सायंसन्ध्यावन्दनं निर्वर्त्य सहस्रगायत्रीं जप्त्वा ब्रह्मयज्ञं निर्वर्त्य स्वाधीनाग्निमुपस्थाप्य स्वशाखोपसंहरणं कृत्वा तदुक्तप्रकारेणाज्याहुतिमाज्यभागान्तं हुत्वाहुतिविधि,न् समाप्यात्मादिभिस्त्रिवारं सक्तुप्राशनं कृत्वाचमनपूर्वकमग्निं संरक्ष्य
saptakeśānsaṃrakṣya kakṣopasthavarjaṃ kṣaurapūrvakaṃ snātvā sāyaṃsandhyāvandanaṃ nirvartya sahasragāyatrīṃ japtvā brahmayajñaṃ nirvartya svādhīnāgnimupasthāpya svaśākhopasaṃharaṇaṃ kṛtvā taduktaprakāreṇājyāhutimājyabhāgāntaṃ hutvāhutividhi,n samāpyātmādibhistrivāraṃ saktuprāśanaṃ kṛtvācamanapūrvakamagniṃ saṃrakṣya
«...сохранив семь волосков, обрившись, кроме подмышек и срама, и омывшись, совершив вечернее поклонение, прочитав тысячу гаятри, совершив жертву Брахману, поставив перед собою свой огонь, совершив изъятие своей ветви Веды, по указанному чину возлив жертву топлёного масла до конца положенных долей...»
e174f5edc0ff · 发布于 2026年8月2日 08:02:09 UTC
可用语言RU用方向键翻颂
Отметим одно действие среди прочих: ***сва-шакха-упасамхарана*** — «**изъятие своей ветви Веды**».
Человек всю жизнь читал свою ветвь Веды — и теперь совершает обряд **её отложения**.
Вдумайтесь: он прощается **со своим учением**.
Не с истиной, а с **обязанностью читать**: мы говорили об этом (4.1, 3.87).
Отметим и **тысячу гаятри**.
Это немало: тысяча повторений — час с лишним непрерывного чтения.
Замечу, что и последняя ночь его в прежнем звании будет **без сна** (4.44).
То есть переход обставлен трудом: обритие, омовение, тысяча мантр, ночное бдение, огонь.
Человек **не проскальзывает** в новое состояние.
Он в него **входит через усилие**, и это правильно: то, что дано даром, легко и бросают.
У нас перед посвящением тоже не спят и читают всю ночь.