И там понимается: превращение мыслится непостижимою силою у того, кто сам именно не превращается; и превращается Он именно обликом силы, именуемой «веществом», имеющей облик распределения собственного облика, являющегося лишь как сущее, — а не собственным обликом. Как именно чинтамани. И потому, раз корень тут Он, не нарушается признание Параматмы вещественною причиной.

О том сказано Шри Бхагаваном в одиннадцатой песни: «Пракрити — то, чья вещественная причина; опора — высший Пуруша; являющее сущее — время; а Брахман, та троица, — Я».

Потому же где-то слышится, что вещественная причина его — Брахман, а где-то — прадхана.

И та сила превращения, именуемая майей, описывается двояко: доля-повод — майя, доля-вещественная причина — прадхана. И различение тут такое: сила одна — повод, а она же, полная распределения, — вещественная причина. Потому и в шрути «постижение и непостижение» слышится несознательность у какой-то части.

Далее: и в коренном доказательстве, в Шри «Бхагавате» — в третьей песни и прочих, в самом главном изложении творения, и как часть знания и бесстрастия, — ясно постигается именно превращение прадханы, которому общим ходом служат и иные пураны.

А где-то, в хвале и прочем, именно как часть знания и бесстрастия слышится и превращение видимости; но и оно посвящено не тому, что мир достигнут иначе, а наложению «себя» и «своего» — как подобает, на чистую Параматму или на душу, имеющую облик её доли, — у того самого мира, совокупного и частного, что достигнут распределением Параматмы и превращением прадханы. И надо разобрать: там, в Параматме, причина — слышание речений о почитании вселенского облика и прочего, а в себе причина — то и то вхождение.