Приняв, что одно лишь бытие сознанием тут невозможно, а Он именно Бхагаван, шри Майтрея сказал: «Это и есть майя Бхагавана — та, что ни с чем не противоречит; у Владыки, у освобождённого, — убожество или узы?»

Та, которою бывает творение вселенной и прочее, «это и есть» сила, именуемая майей, у Бхагавана, чья сила Своего облика непостижима. И «та, что» «с доводом», с рассуждением, «противоречит», — она, превосходя рассуждение, тоже непостижима.

Хотя непостижимы обе, всё же словами «майя Бхагавана» выражено, что сила Его облика внутренняя, а майя внешняя; и потому Он не касаем ни её качествами — благостью и прочими, ни их следствиями, ни играми поддержания и прочего.

Одного лишь бытия сознанием тут нет; совместно с этим и такой смысл: верно, в Высшем Владыке нет ни тех качеств, ни тех действий, — но та, в ком качества пребывают силою опоры на Него, и та, которою совершаемое дело налагается на Него, — она и есть Его внешняя сила, именуемая майей. О том сказано: «что постигалось бы без предмета» и далее.

Это он и раскрывает: «что с доводом». Слово «что» здесь неизменяемое. То есть: которою майей, хотя она и опирается на Него, Он, Бхагаван, не затрагивается — Он не делается предметом противоречия. Ведь пестротою или дрожанием, которые в отблеске, нельзя оспорить связь солнечного круга с тем и этим. Этим устранено и обвинение в неравенстве.

Подразумевая всё это, словами «это и есть майя Бхагавана» — как в «Хари, чьё качество таково» — дано понять, что она и есть Его собственная природа. И сообразная этому смыслу особенность, добытая отзвуком самих слов, является так: «как она противоречит с доводом, с рассуждением»; «то, что это и есть майя Бхагавана»; «которою майей Он, Бхагаван, не затрагивается, не делается предметом противоречия»; или же: «с кем, с Бхагаваном, она не противоречит, то есть не вовсе лишается предмета».

Так же и в шестой песни, в девятой главе: прозою «труднопостижим этот Твой» и далее оспорено, что Он деятель с качествами; затем прозою «теперь Ты там» допущено, что Он, как внутренний правитель, оказавшись внутри излияния качеств, соединён с вкушением, как существо; и прозою «нет ведь противоречия — и то и другое» и далее в выводе сопряжено именно то, что сила Его нерассуждаема. Там нерассуждаемость силы Его облика показана определениями «в Бхагаване» и далее, а майи — вплоть до «Свою майю».

А «за отсутствием двух Своих обликов» значит: и всё же непостижимой силой есть и то, что Он это делает, и то, что Он в это входит. Прозу же «у тех, чей разум ровен и неровен» надо понимать ради такого уразумения: и всё же тем, чей разум высок или низок, Ты являешься так-то.

В предыдущей прозе «труднопостижим как бы»: «бестелесный» значит без движения тела, «без опоры» — без опоры на землю и прочее. А в «теперь там» и далее надо сопрягать так, что и в сделанном Им Самим Он же причина-деятель. Потому и здесь показано первенство именно силы Его облика.

Потому же в «что постигалось бы без предмета» и далее, показав, что майя занимает место отблеска, показана именно некасаемость ею Бхагавана. То же дано знать и в «Ты — первый Пуруша воочию» и далее словами «отринув майю, силою сознания»; и в «майя уходит прочь, стыдясь, когда Он обращён».

Итак, устранив это противоречие в Бхагаване, он и связанность существа с незнанием улаживает тою же Его майей, показанною как нерассуждаемая. «У Владыки» связывается именно с «что», и по смыслу здесь обращается в творительный: которою у «Владыки» — то есть у существа, способного знанием и прочим, что есть его собственный облик, и потому «освобождённого», — бывает «убожество», то есть сокрытие тех светов, и «узы», то есть вхождение в показанную ею сеть, полную качеств. О том сказано: «чьё владычество сброшено соприкосновением с нею».

Подразумевая всё это, и шрути говорят: «он, когда с нерождённой, нерождённую» и далее, и «чьё счастие отпало». А здесь, в коренном стихе, словами «майя Бхагавана» вышло, что бытие Его Бхагаваном — не от майи: как в «майя Индры» — бытие Индрой. Так же надо знать и в прежнем.