Есть великая богиня. Она — первая наставница в изучении всевозможных трудных для понимания шуточных дел, полных невиданного и неслыханного прелестного искусства и безупречной великой находчивости; шкатулка самоцветов всех благих достоинств; нектар её речей надушен камфарой свежей улыбки, что даёт жизнь её свите; бремя её счастья воспевают сонмы счастливиц во главе с Шачи; кончик её ногтя, сияющий расой красоты, вечно ищут сонмы красавиц во главе с Индирой; её лотосным стопам поклоняются сотни владычиц мира, которым поклоняются боги, люди, гандхарвы, видьядхары и лучшие мудрецы; она помазана великими самоцветами на великом львином троне великой йога-питхи Вриндаваны, чьё величие превосходит всю Вайкунтху и даже высшее небо; а имя её, „Радха“, — два кувшина, в которых сгустилась суть двух слогов „ра-дха“, поднявшихся при пахтании океана нектара, — особым преображением небывалой сути нектара освежает все четырнадцать миров и заставляет их блаженно вздыхать. А я живу лишь служением её стопам, что постоянным благоуханием, безмерной красотой, несравненной нежностью и полной алостью посрамили все красные лотосы, — и сведущ во всяком служении. И всё же она сама не зовёт меня без стеснения и не даёт мне служить её телу, как я того жажду.