Upaniṣads · Tejobindu 1.2
॥
Devanāgarī
दुःखाढ्यं च दुराराध्यं दुष्प्रेक्ष्यं मुक्तमव्ययम् । दुर्लभं तत्स्वयं ध्यानं मुनीनां च मनीषिणाम्
Transliteración (IAST)
duḥkhāḍhyaṃ ca durārādhyaṃ duṣprekṣyaṃ muktamavyayam | durlabhaṃ tatsvayaṃ dhyānaṃ munīnāṃ ca manīṣiṇām
Palabra por palabra
SánscritoIASTSignificado
दुःखाढ्यम्duḥkhāḍhyamполное трудностей
च दुराराध्यम्ca durārādhyamи труднодостижимое почитанием
दुष्प्रेक्ष्यम्duṣprekṣyamтрудное для узрения
मुक्तम् अव्ययम्muktam avyayamсвободное, нетленное
दुर्लभम्durlabhamтруднообретаемое
तत् स्वयं ध्यानम्tat svayaṃ dhyānamто самое созерцание
मुनीनां च मनीषिणाम्munīnāṃ ca manīṣiṇāmи для отшельников, и для мудрых
Traducción
Оно полно трудов и трудно даётся почитанию, трудно для взора, свободно и нетленно; труднообретаемо это созерцание — и для отшельников, и для мудрецов.
Versión
c29fb14c54f3 · publicado 2 ago 2026, 4:04:08 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Вторым же стихом книга делает то, чего почти не делают книги о йоге: **предупреждает.**
Четыре слова подряд начинаются с «дур-» и «душ-» — «трудно»: трудно исполнить, трудно умилостивить, трудно увидеть, трудно достичь. И добавлено: **трудно даже для муни и для мудрых**. Не для новичков — для тех, кто всю жизнь этим и занят.
Это честность, и её надо оценить. Здесь не обещают лёгкого.
Но честность требует и ответа: **почему** так трудно? Гита отвечает прямо: *клешо'дхикатарас тешам авьякташакта-четасам* — «намного больше труда у тех, чей ум привязан к непроявленному», и объясняет причину: «ибо путь непроявленного мучительно обретается воплощёнными» (12.5). Идти к тому, у чего нет лица, приходится **одному**: некому подать руку.
Поэтому мы читаем этот стих не как приговор, а как указание. Сама книга ниже скажет слово **бхаджет** — «пусть служит» (1.20), и на нём мы остановимся отдельно. Когда у Высшего есть Лицо, трудность не исчезает — но её несут **вдвоём**.