Теперь и о примере с лицедеем: лицедей — исполнитель слышимой поэмы и драмы. Творцы тики истолковали это в одиннадцатой главе первой песни: «лицедеи — искусные в изображении девяти рас». Стало быть, как исполнитель поэмы и драмы, лицедей, оставаясь своим образом и в своём обличье, воспевая представлением прежде бывшее, принимает и оставляет настроение героя, героини и прочих, — так и здесь.

Потому и в третьей песни: «Тот, кто, показав людям, не совершавшим подвига и не насытившим зрения, своё отражение, око мира, взял его и ушёл внутрь». И здесь сказано, что Он, «показав» своё «отражение», то есть свой образ, око мира, снова именно «взяв» его, «ушёл внутрь», — а не оставив. И шри Сута после «как облики Матсьи и прочих» сказал так же: «Когда Мукунда, Бхагаван, оставил эту землю своим телом». Оставление здесь — своим телом как орудием, а не «вместе со своим телом»: так толковать тяжелее, ибо пришлось бы подразумевать лишнее, да и по правилу деятельный падеж сильнее при-словного.

Или же так. По речению шри «Гиты» — «не всякому я явлен, укрытый йога-майей»; по решению верхнего раздела «Падмы» — «йогинами видим Он преданностью, а без преданности не видим никогда; нельзя увидеть Джанардану ни из гнева, ни из зависти»; по взгляду шри «Бхагаваты» — «борцам молния»; и по прозе «Вишну-пураны» о Шишупале — «на свою погибель увидел он Бхагавана, сиявшего венцом лучей брошенного Бхагаваном диска, чьё своеобразие — неиссякающий свет, ставшего высшим Брахманом, и сам уже лишённый порока ненависти и прочего», — из всего этого выходит: облик, что сверкает перед асурами, не есть Его собственный образ, а лишь созданный майей; а когда собственный образ увиден, уходит и ненависть.

Стало быть, то тело, что сверкало перед асурами и которым Он унёс сонм асуров — бремя земли, — Он и «оставил»: то есть больше не внушал его; таков смысл. А тело, видимое преданностью, у Него вечно есть; о том и говорит «нерождённый», и «в Деваки, чей облик божествен» и далее, и указание на владычество над Голокою в «Кришну, восхваляемого там размерами».

Потому и у «как облики Матсьи и прочих» смысл тот же. Как иной лицедей, фокусник, ради усмирения цапель и прочих, что хотят его съесть, принимает облики рыбы и прочих, внушает их в себе, а усмирив их, оставляет, — так и Он, нерождённый: тем обликом, который Он довёл до приметности своею обманностью, истреблён сонм асуров, бремя земли, то есть Он истребил тот сонм; и «тот остов нерождённый оставил» — то есть сокрыл.

А в стихе шри «Гиты» «укрытый йога-майей» значит: укрытый отблеском тела, созданного майей, словно змеиной кожей. В прозе «Вишну-пураны» «на свою погибель» — на погибель себя самого, Шишупалы. «Увидел» так, как было бы, если бы сиял венец лучей того диска, что метнул Бхагаван; ибо сказано «уже лишённый порока ненависти и прочего». То есть при таком сияющем взгляде он, лишившись порока ненависти и прочего, увидел Бхагавана, с которого отдалилось его собственное майическое покрывало.

И ещё: по их мнению, в том сказании, отнесённом к иной кальпе, по порядку вопроса и ответа Майтреи и Парашары об освобождении двоих, Шишупалы и другого, связи с проклятием Джаи и Виджаи нет, — значит, те двое асуров были иные. И это уместно: незачем истязать их проклятием в каждую кальпу.