«Своей участи» — здесь явно одно подлежащее, и двумя этими словами не называются две вещи; так же и прежде сказанное «своей участи, тонкой». Значит, в обоих местах подразумевается виденье того самого мира. А раз подразумевается тот мир, то он не бывает своею участью всякого человека, — потому словом «человек» истолкован именно тот особый.

И тогда смысл такой: этот человек, житель Враджа, — свой мне в высшей степени. В этом мирском мире есть высокие и низкие участи, сотворённые незнанием и прочим, — боги, животные и прочие; «блуждая» «своей участью» среди них, считая её от них неотличною, он той своей участи «не знает»; таков смысл. И хотя у этого, кто и меня видит любовною преданностью выше всех, блуждание и прочее создано моею же силою игр — ради питания вкуса тех и этих игр, а вовсе не незнанием и прочим: «Так Нанда и прочие пастухи, с радостью творя сказание о Кришне и Раме и наслаждаясь, не находили боли бытия»; и «чья обитель, богатство, друзья, милые, душа, сыновья, жизнь и сердце — ради тебя» и далее, — всё же, следуя его желанию, я на несколько мгновений покажу ему его же участь, отличную от всего, и тем его блуждание устраню; таково разумение. А в чём отличие — будет явлено далее.

«Пастухам свой мир» — шри Голоку, тот самый, что описан в «Мритью-санджая-тантре»: «отовсюду украшенный бесчисленными пастушками и пастухами»; и описан в «Нарада-панчаратре», в «Виджая-акхьяне»: «У врат города, имеющего облик лотоса, — предводительницы сотен тысяч кругов; а Рама и прочие — пастухи, великие владыки в четырёх сторонах»; и тот, чьё великое восхождение превосходит явленное величие мировых миров, описанное в «Брахма-самхите» и прочих словами «в чертогах из груд чинтамани» и далее. «Тьмы» — пракрити; «выше» — то есть не являемый миром и с ним не смешанный.

Потому и говорит, что тот мир есть сам образ бытия, сознания и блаженства: «истина». Тот самый Брахман, чей облик — истина и прочее, которого отшельники видят при уходе гун, — его-то, особым явлением особого действия собственной Его силы, не изменяющий облику истины и прочего, в облике Голоки, Он и «показал»: так связывается с предыдущим. Как и в другом месте, о Вайкунтхе, речение «Падмы» и прочих, приведённое в «Бхагават-сандарбхе», показано как обозначающее неотличность от Брахмана.

Теперь: где стояли они, когда случилось во шри Вриндаване такое виденье? На это он говорит: приведённые Кришною в Брахма-заводь, переправу Акруры, и по Его же повелению погружённые, и снова извлечённые из той переправы Им же, шри Кришною; а извлёкши, приведённые в срединное место Вриндавана, они там же и увидели мир шри Кришны, высшего Брахмана в человеческом облике, — мир, именуемый Голокою.

Что за Брахма-заводь? На то говорит: «где». «Прежде» здесь по связи значит будущее время: словари говорят — «пура употребляется о прошлом, о близком и о будущем». И «где» — то есть в какой Брахма-заводи он постиг, восхвалял, обрёл. А хотя то особое явление, Голока, могло бы быть показано во шри Вриндаване где угодно, погружение в неё надо понимать или ради оповещения о величии той переправы, или просто ради забавы.