И то, что слышится — «Не злобились ведь на Кришну жители Враджа, обманутые его майею, мня своих жён стоящими подле себя», — непременно должно быть согласовано и здесь.

Смысл его таков: обманутые его майею, они не злобились, то есть не приписывали ему порока в том его качестве, что он принимает своих вечных возлюбленных: «Как же он, живительнейший для наших обителей, богатств, друзей, милых, для нас самих, детей, жизней и сердец, принимает на себя неблагое — принятие чужой жены?» А самую обманутость майею он выражает словом «мня». Смысл тот, что жёны Бхагавана, совершенные своеобразием, ныне и в иное время сотворены его майею в том и этом облике — ради отвращения насилия, творимого кем-то другим; и, мня подле себя стоящими тех, каждый — своих жён, они своим разумением заключали, что те не отличны от жён Бхагавана.

Так следует знать разрешение и сказанного в «Некоторые были внутри дома». Ибо той майе, всесильной, подобает быть бдительною всегда, начиная с самого брака, ради охранения благочиния возлюбленных её господина, чья природа — привязанность к нему одному; тот день лишь указание на это.

А в «Курма-пуране», в конце тридцать второй главы, слышится — тем более, что всякой верной мужу жене поругание от другого невозможно, — приводится шри Сита-деви: «Преданная закону верности мужу — сама Рудрани, нет сомнения; никто здесь никогда не может её опозорить. Как благая Сита Рамы, прославленная в трёх мирах, жена сына Дашаратхи, деви, победила владыку ракшасов. Жену Рамы, чистую Ситу с широкими очами, возжелал Равана, владыка ракшасов, побуждаемый временем. Приняв майею облик, подвижник, говорят, задумал похитить прекрасную, ходившую в безлюдном лесу. Узнав его намерение, она, вспомнив своего мужа, сына Дашаратхи, чисто улыбаясь, пошла в прибежище к домашнему огню. Предстала великой йоге, уничтожающей все грехи, жена Рамы со сложенными ладонями, как воочию мужу, как Ачьюте: „Кланяюсь великой йоге, концу деяний, непостижимому, высшему, сжигающему все существа, Владыке в облике времени“» и далее.

«Так почтив огонь и прошептав молитву, славная жена Рамы стояла, созерцая умом Раму, с раскрытыми очами. И тогда из домашнего огня явился Бхагаван, несущий жертву, великий Владыка, ярко пылающий, словно сжигающий своим жаром, — сотворив Ситу из майи, из желания убиения Раваны. Взяв праведнейшую Ситу, огонь исчез. Увидев ту Ситу — такую, — Равана, владыка ракшасов, взял её и пошёл в Ланку, стоящую посреди океана. А совершив убиение Раваны, Рама с Лакшманою взял Ситу, и ум его был смятён сомнением. Она же, ради удостоверения существ, та Сита из майи, снова вошла в пылающий огонь, и пламя сожгло её. Сжегши Ситу из майи, Бхагаван с грозными лучами показал Раме Ситу; и огонь стал мил богам. Взяв руками стопы мужа, тонкостанная дочь Джанаки поклонилась Раме до земли. Увидев это, Рама, возрадованный умом, с очами, полными изумления, поклонился огню головою, и Рагхава удовлетворил его».