Upanishads · Annapūrṇā 5.114
॥
Devanāgarī
सर्वमेव परित्यज्य महामौनी भवानघ । निर्वाणवान्निर्मननः क्षीणचित्तः प्रशान्तधीः
Transliteration (IAST)
sarvameva parityajya mahāmaunī bhavānagha | nirvāṇavānnirmananaḥ kṣīṇacittaḥ praśāntadhīḥ
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
सर्वम् एव परित्यज्यsarvam eva parityajyaвсё вполне оставив
महा-मौनी भव अनघmahā-maunī bhava anaghaвеликим молчальником будь, безгрешный
निर्वाणवान् निर्-मननःnirvāṇavān nir-mananaḥс нирваной, без мышления
क्षीण-चित्तः प्रशान्त-धीःkṣīṇa-cittaḥ praśānta-dhīḥс истощённым сознанием, с утихшим разумом
Translation
«Всё оставив, будь великим молчальником, безгрешный: с нирваной, без мышления, с истощённым сознанием, с утихшим разумом».
Version
042e4593ee62 · published Aug 3, 2026, 2:37:28 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Маха-мауни, «великий молчальник», — звание, каким книга венчает своего слушателя, и о молчании тут стои́т сказать последнее слово, потому что дальше случая не будет.
Молчание есть вещь превосходная, и всё, что говорилось о нём в 5.9, остаётся в силе: прекращение внутреннего говорения освобождает больше, чем многие подвиги. Спорить с этим нечего.
Вопрос лишь в том, есть ли молчание предел или ступень. И тут решает простое соображение: молчание бывает двух родов — молчание одного и молчание двоих. Первое есть отсутствие речи; второе — то, что бывает между близкими, когда говорить не нужно, и оно полнее всякого разговора.
Вайшнавское чтение потому и не отвергает молчания, а различает эти два рода. «Великое молчание», к которому призывает эта строка, есть молчание первого рода, ибо второго тут быть не может — не с кем. А в наших книгах предел описан именно вторым: и потому наши подвижники и молчат, и поют, и не видят в этом противоречия, — как не видит его никто, кто хоть раз сидел рядом с любимым человеком, ничего не говоря.