Упанишады · Kaṭharudra p9
॥
Деванагари
पयसा यं प्राश्नीयात्सोऽस्य सायंहोमः । यत्प्रातः सोऽयं प्रातः । यद्दर्शे तद्दर्शनम् । यत्पौर्णमास्ये तत्पौर्णमास्यम् । यद्वसन्ते केशश्मश्रुलोमनखानि वापयेत्सोऽस्याग्निष्टोमः
Транслитерация (IAST)
payasā yaṃ prāśnīyātso'sya sāyaṃhomaḥ | yatprātaḥ so'yaṃ prātaḥ | yaddarśe taddarśanam | yatpaurṇamāsye tatpaurṇamāsyam | yadvasante keśaśmaśrulomanakhāni vāpayetso'syāgniṣṭomaḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
पयसा यं प्राश्नीयात्payasā yaṃ prāśnīyātмолоком чем питается
सः अस्य सायं-होमःsaḥ asya sāyaṃ-homaḥто его вечернее возлияние
यत् प्रातः सः अयं प्रातःyat prātaḥ saḥ ayaṃ prātaḥчто утром — то его утреннее
यत् दर्शे तत् दर्शनम्yat darśe tat darśanamчто в новолуние — то новолунное
सः अस्य अग्नि-ष्टोमःsaḥ asya agni-ṣṭomaḥто его агништома
Литературный перевод
«То, чем он питается молоком, — то его вечернее возлияние; что утром — то его утреннее. Что в новолуние — то новолунное; что в полнолуние — то полнолунное. Что весною он остригает волосы, бороду, ногти, — то его агништома».
Версия
6172724897bd · опубликовано 7 авг. 2026 г., 01:56:05 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот превосходное место, и в нём вся мысль отложения. Сказано: то, что ты ешь вечером, есть твоя вечерняя жертва; что утром — утренняя; стрижка волос весною есть твой агништома, а это один из самых торжественных ведийских обрядов, требующий многих жрецов, скота и месяцев подготовки. То есть обряды не отменены, а перенесены в тело. Отрекшийся не совершает жертв, потому что жертвою стало всё, что он делает; и это не поблажка, а перемена места: огонь перенесён внутрь.
Мысль эта старая и есть уже в Чхандогье, где вся жизнь человека расписана как сома-яджна: голод — посвящение, еда — возлияние, смех и еда — гимны (3.16–17). Вайшнавская сторона это положение принимает и распространяет дальше всех, и говорит его словами Гиты: «что делаешь, что вкушаешь, что приносишь, что даёшь, чем подвизаешься — делай это как приношение Мне» (9.27). Разница лишь в одном, и она не мелочна. Тут еда есть жертва сама по себе, потому что горит внутренний огонь; там еда есть жертва, потому что подана Кому-то. Первое обходится без второго лица, второе — нет; и потому первое кончается тем, что человек остаётся один со своим огнём, а второе — тем, что за столом двое.