То же самое он раскрывает вопросом и ответом.

Царь сказал: «О сути Брахмана, Параматмы, именуемого Нараяной, поведать нам надлежит вам — ведь вы лучшие из знатоков Брахмана».

Шри Пиппалаяна сказал: «Кто есть причина возникновения, стояния и растворения этого мира, а сам беспричинен; что есть и во сне, и в бдении, и в глубоком сне, и вне их; и кем оживлены и движутся тело, чувства, дыхания и сердце, — то и знай высшим, о владыка людей».

Смысл вопроса здесь таков. «Именуемого Нараяной» — Бхагавана: ибо он читается третьим в известном ряду «Брахманом, Параматмой» и далее; ибо равнозначно этому место «Нараяна, первый бог, войдя Своею частью, обрёл имя Пуруши»; ибо так же выйдет и по толкованию, что будет приведено к словам «Нараяна Ты» и далее; и ибо прямо сказано это в словах «в Нараяне, именуемом Турией, обозначаемом словом „Бхагаван“». «Суть» — истину.

Ответ он даёт в порядке самого вопроса: «стояния». То, что есть причина стояния и прочего, а само беспричинно; что есть в бдении и прочем и вне их; и чем оживлены тело и прочее и движутся, — то одно и есть высшая истина: её и знай, в порядке своего вопроса, как Нараяну и прочих. Так надо связать.

И всё же — ради прояснения Брахманства — толкуют в обратном порядке. А средоточие заключительных слов таково: различие в явлении и в именах возникает оттого, что одно и то же излагается то через разные определения, то без них, и оттого, что переживание у поклоняющихся тому и этому разное.

Сказано вот что. Сам Он беспричинен, ибо состоит из одной лишь игры Своей собственной силы, и к тому безучастен; и всё же Он есть причина творения, стояния и прочего — через Пурушу, что есть Его собственная часть, иначе именуемая Параматмой в состоянии движителя пракрити и дживы. Вот это и знай обликом Бхагавана. Этим самым — тем, что Ему принадлежит полная собственная сила, — и утверждено Его Бхагаванство.

Или же так: «беспричинен» значит, что нет у Него, как у нисхождений Пуруши и прочих, иной опоры, ибо Он целое, а не часть. И тогда именно в Бхагаване является и облик Параматмы; о том он и говорит: тем же самым, кто есть причина и деятель, через вхождение дживы, что есть Его собственная часть, оживлены тело и прочее — а этим обозначены и прадхана, и все начала; Им же побуждаемые, они движутся, то есть принимаются каждое за своё дело. Вот это и знай обликом Параматмы.

Так и в славословии Варуны Шри Кришне: «Ему поклон, Бхагавану, Брахману, Параматме» — и тика: «Параматме — правящему всеми дживами». Вот она. Ведь джива есть «атма», а Он выше него; потому словом «Параматма» обозначается именно Он вместе с ним.

А что то же самое, взятое без определений, оказывается одним лишь Брахманством, он говорит словами «во сне». То, что сопутствует бдению, сну и глубокому сну, и то, что вне их — в самадхи и прочем — остаётся, сияя как одно лишь сознание, — то и знай обликом Брахмана.

Правда, по слову «Бдение, сон и глубокий сон — это деятельности разума, идущие от гун; джива, что от них отличен, признан свидетелем» здесь выходит не что иное, как чистая природа дживы. И всё же подразумевается тут не она одна, а полный облик сознания, внутри которого силы, именуемые дживой и прочие. Ведь где полной вещи показать нельзя, там указывают через одну её часть — как говорят «вот океан», показывая кончиком пальца.

А Брахманство берётся именно взглядом неразличения; потому указание на неразличие здесь и уместно. Так же надо разбирать указание на неразличие и в других местах.

Если же надо показать различие, то толковать следует так: то, чему сопутствует сон и прочее; то, что вне этого пребывает в чистой силе, именуемой дживой; и — по слову «и» — то, что пребывает и за тем, отдельно, само оставаясь. И тогда: то, что являет себя именно трояко, — то и знай высшей истиной.