Это он и развёртывает шестью стихами: «О, счастье, о, счастье жителей Враджа Нанды-пастуха: их друг — высшая радость, полный Брахман, вечный».

«Счастье» — какая-то неизъяснимая милость шри Кришны; а почтительным повторением сказано, что она всячески неизмерима. Раз вечность уже доказана тем, что Он — полный Брахман, высшая радость, то повторное её упоминание получается как определение именно к слову «друг». Или же так: ради особого постижения утверждаемого определяется повторяемое, как в «эта серьга стала прекрасным золотом», где доказывается красота именно серьги. Значит, и здесь два определения повторяемого — высшего Брахмана, именуемого шри Кришною, отличаемого высшею радостью и полнотою, — доказывают то и это состояние именно у утверждаемой дружбы; и вечность, идущая с ними в одном смысле, доказала бы то же состояние и у неё.

И ещё: слово «друг» здесь, раз нет указания на связь с особым временем, берёт время вообще. Потому явно, что утверждаемое, отличаемое дружбою, пребывает во всех трёх временах; а не породить иного времени тут натянуто. И при двух последующих смыслах, когда вечность шри Кришны получена самим словом, не невозможна и вечность у Его спутников, имеющих с Ним дружбу, — как это видно у шри Рукмини и прочих.