Итак, когда хорошо установлено, что шри Кришна — Сам Бхагаван, само собою доказано и то, что Он вечно пребывает в этом самом облике. И всё же — ради устранения заблуждения у скудных разумом — это разъясняется.

Сперва оно доказывается самим речением о почитании. Ведь если бы почитаемого не было, вышло бы, что побуждение к почитанию рождено желанием обмануть; а в писании, надёжнее которого нет, это невозможно; а если бы было возможно, то писание оказалось бы бесполезным, ибо человеческой цели не достигало бы. Да и наложение мыслится на вещь, чей облик — качества ограниченные, а не на ту, чей облик — качества бесконечные.

Это же подкреплено и стопами шри Свами: в конце одиннадцатой, в «благо сосредоточения и созерцания», — «благо» у сосредоточения и созерцания есть прекрасный их предмет; иначе оба были бы беспредметны. И видно, что почитатели и поныне видят Его воочию и обретают плод; таково разумение. И так слышится в пятой песни — о почитании тех и этих нисшествий в девяти варшах. Как сказано: «И в девяти варшах Бхагаван Нараяна, великий Человек, ради милости к людям и поныне пребывает близко Сам, расположением Своей сути». И это близкое пребывание — воочию, в облике: ведь у шри Прадьюмны и прочих описаны хождение, забавы и прочее. И там сказано «собою», то есть Сам. И только при вечности сходится то, что в шалаграма-камнях и прочем есть различие — Нрисимха и прочие: ведь то и это различие идёт именно от близости тех и этих нисшествий.

Так и о шри Кришне пропето в начале тысячи имён шри Кришны, в шри «Вишну-дхармоттаре»: «Обрадованный хвалою его, Вишну, окружённый пастушками, показал облик, тёмный, как тапинчха, с пером в венце». И далее Его речение: «Познай меня Кришною, многосчастливый, лучший из знающих должное; я почтён твоею преданностью — да будут полны твои желания».

Так и в «Падме», в «Нирмана-кханде», после речения шри Бхагавана «Смотри, я покажу тебе свой образ, сокрытый Ведами», — речение Брахмы: «Тогда увидел я, царь, мальчика, сиявшего как грозовая туча, пастуха, окружённого дочерьми пастухов, смеявшегося с мальчиками-пастухами, сидевшего у корня кадамбы, в жёлтых одеждах, дивного; и лес по имени Вриндаван, украшенный молодыми побегами» и далее.

В «Трайлокья-саммохана-тантре», к случаю о повторении шримад восемнадцатислоговой: «Кто днём и ночью повторяет её, мантрин с обузданным умом, тот видит — нет сомнения — Хари в облике пастуха». И в «Гаутамии», к случаю о благом поведении: «Кто днём и ночью повторяет мантру, мантрин с обузданным умом, тот видит — нет сомнения — Хари в обличье пастуха». И шрути «Гопала-тапани» так же: «Так сказал он: этот брахман, непрестанно мною созерцаемый и восхваляемый, пробудился в конце парардхи; предо мною впереди явился Человек в обличье пастуха».

Слышится и указание на совершившееся, как: «Славлю сидящего во Вриндаване, чертог радости Индиры» — благословение в начале «Великой Нарадии». И: «Дом стоит у того, чьё величие, о вождь дайтьев, возникло из Двараки, и близость Кешавы; Кришна с Рукмини вечно обитает в доме» — речение шри Прахлады к Бали в «Сканде», в величии Двараки. И: «Прими аргхью, мною данную, у меня, держащего обет и омывшегося по правилу в месяц карттику, — вместе с Радхою, Хари» — мантра утренней аргхьи при омовении в величии карттики в «Падме».

Так и шримад восемнадцатислоговая и прочие мантры указывают именно на совершившееся: почитаемый в них отличен тою и этой свитою. И мантры почитания Его окружения и прочего — тоже. Да что много говорить: она слышится даже в писании об искуплении созревающих деяний. Как говорит Бодхаяна: «Хома же должна быть совершена, как прежде, ради радости Говинды» и далее, а после —