तं होवाच भगवान्कालाग्निरुद्रः । त्रिपुरवधार्थमहं निमीलिताक्षोऽभवम् । तेभ्यो जलबिन्दवो भूमौ पतितास्ते रुद्राक्षा जाताः । सर्वानुग्रहार्थाय तेषां नामोच्चारणमात्रेण दशगोप्रदानफलं दर्शनस्पर्शनाभ्यां द्विगुणं फलमत ऊर्ध्वं वक्तुं न शक्नोमि । तत्रैते श्लोका भवन्ति
taṃ hovāca bhagavānkālāgnirudraḥ | tripuravadhārthamahaṃ nimīlitākṣo'bhavam | tebhyo jalabindavo bhūmau patitāste rudrākṣā jātāḥ | sarvānugrahārthāya teṣāṃ nāmoccāraṇamātreṇa daśagopradānaphalaṃ darśanasparśanābhyāṃ dviguṇaṃ phalamata ūrdhvaṃ vaktuṃ na śaknomi | tatraite ślokā bhavanti
«Ему отвечал владыка Калагни-Рудра: ради убиения Трипуры я смежил очи; из них капли воды упали на землю, и стали они рудракшами. Ради милости ко всем — от одного произнесения их имени плод дарения десяти коров; от видения и прикосновения плод вдвое; выше того сказать не могу».
7f9f541a036a · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Первый же ответ стоит прочесть медленно, потому что в нём сказано нечто неожиданное. Рудракша родилась из слёз. Обстоятельство, при котором это случилось, ещё резче: Шива смежил очи трипура-вадха-артхам, «ради убиения Трипуры», — то есть перед истреблением трёх городов асуров. Из глаз, закрытых для уничтожения, выступила вода; и то, что упало на землю, стало знаком милости.
Соединение это, если вдуматься, замечательно. Тот, кто идёт истреблять, плачет; и от этих слёз происходит то, что потом раздают всем без разбора: сарва-ануграха-артхайа, «ради милости ко всем». Вайшнавская сторона слёзы ставит высоко и считает их не слабостью, а признаком. Бхагаватам говорит, что у кого «голос прерывается, сердце тает и он часто плачет» — тот очищает и себя, и весь свой род (11.14.24); и в перечне восьми телесных признаков любви слёзы стоя́т отдельною строкою.
Потому знак, рождённый из слёз, есть, по-моему, знак хорошо выбранный, — при одном условии, о котором книга умалчивает: слёзы бывают от жалости, а бывают от натуги, и различить их снаружи нельзя. Сказано, наконец, нама-уччарана-матрена, «от одного произнесения имени», — и уже тут, в первой строке, действие приписано не самой косточке, а её имени. Признание это в книге, посвящённой предмету, стоит отметить: даже там, где всё держится на вещи, действовать начинает слово.