Упанишады · Rudrākṣajābāla 3p13
॥
Деванагари
सप्तद्वीपवती भूमिर्दक्षिणार्थं नावकल्पते । तस्माच्छ्रद्धया यां काञ्चिद्गां दद्यात्सा दक्षिणा भवति
Транслитерация (IAST)
saptadvīpavatī bhūmirdakṣiṇārthaṃ nāvakalpate | tasmācchraddhayā yāṃ kāñcidgāṃ dadyātsā dakṣiṇā bhavati
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
सप्त-द्वीपवती भूमिःsapta-dvīpavatī bhūmiḥсемиматериковая земля
दक्षिणा-अर्थं न अवकल्पतेdakṣiṇā-arthaṃ na avakalpateв качестве платы не годится
तस्मात् श्रद्धयाtasmāt śraddhayāпотому — с верою
यां काञ्चित् गां दद्यात्yāṃ kāñcit gāṃ dadyātкакую бы корову ни дал
सा दक्षिणा भवतिsā dakṣiṇā bhavatiта и бывает платою
Литературный перевод
«Семиматериковая земля не годится в качестве платы [за это учение]. Потому какую бы корову ни дал он с верою, та и бывает платою».
Версия
e9b895ea875c · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот второе место этой книги, стоящее всей остальной, и оно кладёт конец её же собственному счёту. Сказано: вся земля с семью материками на авакалпате, «не годится» в уплату. А затем: дай какую-нибудь корову шраддхая, «с верою», — и это будет платой.
Между двумя половинами лежит переворот, и его стоит выговорить прямо. Только что перечислялись тысячи и коти коров; теперь сказано, что и вся земля мала, — а годится одна какая-нибудь, лишь бы дана была с верою. То есть счёт объявлен непригодным в обе стороны: он не годится ни как достаточный, ни как необходимый. Всё, что можно сосчитать, слишком мало; и потому решает не количество, а то, с чем даётся.
Слово шраддха значит «вера, доверие»; корень его тот же, что в латинском credo, и означает буквально «сердце класть». Класть сердце — вот единственная мера, которую эта книга в конце концов признаёт. Вайшнавская сторона на этом положении построена целиком, и у неё есть повесть, которая говорит то же самое в лицах. Судама, нищий однокашник Кришны, идёт к нему во дворец, и всё, что у него есть, — горсть рисовых хлопьев, завязанная в тряпицу; он стыдится их и прячет, а Кришна отнимает узелок и ест (Бхагаватам 10.80–81).
Повесть эта есть, в сущности, изложение здешней строки. Дворец полон всего; принесённое ничтожно; и принимается именно оно. Потому и стоит сказать, что эта книга, при всей своей громоздкости, сама себя знает лучше, чем кажется. Она перечисляла коти коров тридцать строк — и в конце призналась, что всё это не годится, а годится горсть, положенная с верою.