Упанишады · Rudrākṣajābāla 2.9
॥
Деванагари
महती ज्ञानसम्पत्तिः शुचिर्धारणतः सदा । अष्टवक्त्रं तु रुद्राक्षमष्टमात्राधिदैवतम्
Транслитерация (IAST)
mahatī jñānasampattiḥ śucirdhāraṇataḥ sadā | aṣṭavaktraṃ tu rudrākṣamaṣṭamātrādhidaivatam
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
महती ज्ञान-सम्पत्तिःmahatī jñāna-sampattiḥвеликое богатство знания
शुचिः धारणतः सदाśuciḥ dhāraṇataḥ sadāчист от ношения всегда
अष्ट-वक्त्रं तु रुद्राक्षम्aṣṭa-vaktraṃ tu rudrākṣamвосьмиликая же рудракша
अष्ट-मात्रा-अधिदैवतम्aṣṭa-mātrā-adhidaivatamимеющая владычицами восемь матерей
Литературный перевод
«Великое богатство знания; чист от ношения всегда. Восьмиликая рудракша имеет владычицами восемь матерей».
Версия
7554b762b09d · опубликовано 12 авг. 2026 г., 05:00:00 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Обещано шучих, «чист», и притом сада, «всегда». Слово шучи значит «чистый» прежде всего в обрядовом смысле — годный к участию в священнодействии; и обещание постоянной чистоты означает, что носящий не выпадает из этого состояния. Здесь стоит задержаться, потому что понятие чистоты в индийских книгах двоится, и от того, как его понимать, зависит очень многое.
Чистота обрядовая есть состояние, которое теряется и восстанавливается: прикоснулся — осквернился, омылся — очистился. Чистота нравственная теряется иначе и восстанавливается иначе; вымыться от неправды нельзя. Обещание постоянной чистоты, если понимать его обрядово, есть, в сущности, отмена целой системы: если носящий чист всегда, то ему незачем следить за прикосновениями и омовениями.
Вайшнавская сторона именно так и рассуждает, но обосновывает иначе — не свойством предмета, а причастностью. Бхагаватам говорит: йан-намадхея-шраванануртанад... швадо'пи садйах саванайа калпате, «услышав и произнеся чьё имя, даже собакоед тотчас делается годен для жертвы» (3.33.6). Слово саванайа калпате, «делается годен к священнодействию», есть в точности то же обрядовое понятие; и сказано, что оно достигается словом, а не рождением и не омовением.
Различие между двумя основаниями стоит удержать. Здесь чистота приписана вещи на теле; там — имени на устах. Первое можно надеть на кого угодно, включая мертвеца; второе требует, чтобы человек сам произнёс.