Ах, подруга, ум мой напрасно разрывается, воображая некоего человека в пастушьем стане — тёмного, как туча, в жёлтом одеянии, — такого, что вовсе оставляет всякий предел и ни на миг не поддаётся предположению, будто подобное, доселе невиданное и неслыханное, вообще есть в трёх мирах.