Upanishads · Mahānārāyaṇa 1.20
॥
Devanāgarī
य आत्मदा बलंदा यस्य विश्व उपासते प्रशिषं यस्य देवाः । यस्य छायामृतं यस्य मृत्युः कस्मै देवाय हविषा विधेम
Transliteration (IAST)
ya ātmadā balaṃdā yasya viśva upāsate praśiṣaṃ yasya devāḥ | yasya chāyāmṛtaṃ yasya mṛtyuḥ kasmai devāya haviṣā vidhema
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
यः आत्म-दाः बल-दाःyaḥ ātma-dāḥ bala-dāḥкто дающий душу и дающий силу
यस्य विश्वे उपासते प्रशिषम्yasya viśve upāsate praśiṣamчьё повеление чтут все
यस्य देवाःyasya devāḥчьи — боги
यस्य छाया अमृतम्yasya chāyā amṛtamчья тень — бессмертие
यस्य मृत्युःyasya mṛtyuḥчья — смерть
कस्मै देवाय हविषा विधेमkasmai devāya haviṣā vidhemaкакому же богу воздадим возлиянием
Translation
«Кто дарует душу и дарует силу; чьё повеление чтут все, чьи — боги; чья тень — бессмертие, чья — смерть, — какому же богу воздадим мы возлиянием?»
Version
f36f15439c24 · published Aug 2, 2026, 3:25:30 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Самый сильный стих гимна, и в нём две строки, которые надо разобрать порознь.
**Первая: ***атма-да бала-да***, «дающий себя и дающий силу».**
***Атма-да*** толкуют двояко, и оба чтения хороши.
Либо «дающий **жизнь**, дающий душу» — Он вдувает в существо то, чем оно живо.
Либо «дающий **Себя**» — то, что мы называем высшим даром.
Вдумайтесь: второе чтение делает эту ведийскую строку одной из самых глубоких во всём собрании.
Бог, который даёт **Себя**, — это уже не устроитель мира, а Возлюбленный.
Бхагаватам знает такой оборот: Господь **отдаёт Себя** тому, кто ничего иного не просит.
**Вторая: ***йасья чхая амритам йасья мритьюх***, «чья тень — бессмертие, чья — смерть».**
Остановитесь на этом.
***Чхая*** — «тень», то, что падает от стоящего на свету.
И бессмертие, и смерть названы **Его тенью**.
То есть: то, что мы зовём жизнью и смертью, есть лишь **очертание**, отбрасываемое Им, — не Он сам и не отдельные силы.
Вдумайтесь, что делается со страхом при таком взгляде.
Смерть перестаёт быть хозяином: у неё нет своего бытия, она — тень.
Гита говорит то же в лицо: «Я — **смерть**, уносящая всё, и рождение того, чему быть» (10.34).
Страшно не то, что смерть есть; страшно было бы, если бы она была **сама по себе**.