Upanishads · Mahānārāyaṇa 64.1
॥
Devanāgarī
तिलाः कृष्णास्तिलाः श्वेतास्तिलाः सौम्या वशानुगाः । तिलाः पुनन्तु मे पापं यत्किञ्चिद् दुरितं मयि स्वाहा
Transliteration (IAST)
tilāḥ kṛṣṇāstilāḥ śvetāstilāḥ saumyā vaśānugāḥ | tilāḥ punantu me pāpaṃ yatkiñcid duritaṃ mayi svāhā
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
तिलाः कृष्णाः तिलाः श्वेताःtilāḥ kṛṣṇāḥ tilāḥ śvetāḥсезам чёрный, сезам белый
तिलाः सौम्याः वशानुगाःtilāḥ saumyāḥ vaśānugāḥсезам, Соме милый, послушный
तिलाः पुनन्तु मे पापम्tilāḥ punantu me pāpamсезам да очистит мой грех
यत् किञ्चिद् दुरितं मयि स्वाहाyat kiñcid duritaṃ mayi svāhāкакая ни есть во мне беда; сваха
Translation
«Сезам чёрный, сезам белый, сезам, Соме милый, послушный, — да очистит сезам мой грех, какая ни есть во мне беда. Сваха!»
Version
c84d761783d7 · published Aug 2, 2026, 3:25:30 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Отметим, что зёрна названы по цвету: ***кришна*** — **чёрные**, ***швета*** — **белые**.
Вдумайтесь, отчего перечислены оба.
Потому что берут **всякие**, какие есть: очищение не откладывают до тех пор, покуда найдутся правильные.
Отметим и слово ***вашанугах***, «**послушные**», буквально «идущие по воле».
Зёрна названы **послушными**.
Вдумайтесь, что это значит в обряде.
Вещество, взятое в дело, **слушается**: оно не сопротивляется тому, для чего его взяли.
Это и есть образ того, чего человек хочет от себя: быть ***вашануга***, идущим по чужой воле, — а он-то как раз послушен меньше всего.
Замечу, что здесь виден весь смысл этих мелких обрядовых мантр.
Человек, льющий зёрна в огонь, **проговаривает вслух то, чем сам не является**: послушный, чистый, отдающийся до конца.
И, проговаривая, помаленьку становится.
Отметим и последнее полустишие: ***йат кинчид дуритам майи***, «**какая ни есть во мне беда**».
Мы встречали эту строку дословно в утренней и вечерней мантре (31.1, 32.1).
Вдумайтесь в оборот «какая ни есть».
Просящий не перечисляет своих грехов — он знает, что всех не упомнит.
Это честнее подробного списка.