आदित्यो वै तेज ओजो बलं यशश्चक्षुः श्रोत्रमात्मा मनो मन्युर्मनुर्मृत्युः सत्यो मित्रो वायुराकाशः प्राणो लोकपालः कः किं कं तत्सत्यमन्नममृतो जीवो विश्वः कतमः स्वयम्भु ब्रह्मैतदमृत एष पुरुष एष भूतानामधिपतिर्ब्रह्मणः सायुज्यं सलोकतामाप्नोत्येतासामेव देवतानां सायुज्यं सार्ष्टितां समानलोकतामाप्नोति य एवं वेदेत्युपनिषत्
ādityo vai teja ojo balaṃ yaśaścakṣuḥ śrotramātmā mano manyurmanurmṛtyuḥ satyo mitro vāyurākāśaḥ prāṇo lokapālaḥ kaḥ kiṃ kaṃ tatsatyamannamamṛto jīvo viśvaḥ katamaḥ svayambhu brahmaitadamṛta eṣa puruṣa eṣa bhūtānāmadhipatirbrahmaṇaḥ sāyujyaṃ salokatāmāpnotyetāsāmeva devatānāṃ sāyujyaṃ sārṣṭitāṃ samānalokatāmāpnoti ya evaṃ vedetyupaniṣat
«Солнце — жар, мощь, сила, слава, глаз, ухо, Атман, ум, гнев, Ману, смерть, истинный, Митра, ветер, пространство, дыхание, хранитель миров; Ка, Ким, Кам; то — истина, пища, бессмертный, живой, всеобщий, ‘который-то’, самосущий Брахман. Это бессмертное, этот Пуруша, этот владыка существ. Кто так знает, тот достигает единения с Брахманом и пребывания в одном с Ним мире, — достигает единения с этими божествами, равного с ними положения и общего мира. Такова упанишада».
db615fb12e6b · published Aug 2, 2026, 3:25:30 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Длинный перечень имён солнца, и в нём три слова стоя́т особняком.
***Ках***, ***ким***, ***кам*** — «**Кто**, **Что**, **Какой**».
Отметим, что это **вопросительные слова, поставленные как имена**.
Мы говорили об этом в разборе гимна о Золотом Зародыше (1.18): там восемь раз спрашивали ***касмаи девая***, «какому богу?», и позже это ***ка*** стали читать как **имя собственное**: «богу **Кто**».
Вдумайтесь, что это значит.
У Него есть имя, и это имя — **вопрос**.
Не оттого, что Он неизвестен, а оттого, что всякое утверждение о Нём меньше Его, а вопрос — **открыт**.
Теперь о конце ануваки, и там сказано важное.
Знающему обещаны ***саюджьям*** и ***салокатам***: «**единение**» и «**пребывание в одном мире**».
Отметим, что обещаны **обе** степени, и одна не отменяет другой.
Мы говорили о них в конце Шарабхи (40): салокья — быть там же, где Он; сайюджья — соединение.
Вдумайтесь, отчего они названы вместе.
Если бы «единение» значило исчезновение, то «пребывание в одном мире» было бы прибавлено зря: исчезнувшему негде пребывать.
Одно **уточняет** другое: соединиться — и **остаться там жить**.
Замечу и о ***саршти***, которое стои́т следом: «**равное положение**», буквально «одинаковое богатство».
Это степень, при которой освобождённый имеет то же величие, что и Господь, — **кроме** права творить и разрушать миры.
Отметим эту оговорку: даже в самом щедром обещании шрути **что-то остаётся только Ему**.
И по этому остатку всегда видно, что двое не слились.