Upanishads · Mahānārāyaṇa 53.1
॥
Devanāgarī
मा नस्तोके तनये मा न आयुषि मा नो गोषु मा नो अश्वेषु रीरिषः । वीरान्मा नो रुद्र भामितो वधीर्हविष्मन्तो नमसा विधेम ते
Transliteration (IAST)
mā nastoke tanaye mā na āyuṣi mā no goṣu mā no aśveṣu rīriṣaḥ | vīrānmā no rudra bhāmito vadhīrhaviṣmanto namasā vidhema te
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
मा नः तोके तनयेmā naḥ toke tanayeни в детях, ни в потомстве
मा नः आयुषिmā naḥ āyuṣiни в жизни нашей
मा नः गोषुmā naḥ goṣuни в коровах наших
मा नः अश्वेषुmā naḥ aśveṣuни в конях наших
रीरिषःrīriṣaḥне повреди
वीरान् मा नः रुद्रvīrān mā naḥ rudraмужей наших, Рудра
भामितः वधीःbhāmitaḥ vadhīḥво гневе не убивай
हविष्मन्तः नमसाhaviṣmantaḥ namasāс возлияниями, с поклоном
विधेम तेvidhema teда послужим тебе
Translation
«Не повреди нам ни в детях, ни в потомстве, ни в жизни нашей, ни в коровах, ни в конях; мужей наших, о Рудра, во гневе не убивай. С возлияниями, с поклоном да послужим мы тебе».
Version
85ad0e194e1f · published Aug 2, 2026, 3:25:30 PM UTC
Available inRUPage between verses with
Стих из Ригведы (1.114.8), продолжение предыдущего, и он завершает вереницу молитв против смерти.
Отметим, что к списку своих прибавились **коровы и кони**.
Вдумайтесь, отчего скот назван наравне с детьми.
Мы говорили об этом в разборе молитвы Агни (1.35): корова в этом хозяйстве — не имущество, а **кормилица**.
Потерять стадо значило потерять детей следом.
Отметим и оговорку в третьей строке: ***бхамитах***, «**во гневе**».
«Мужей наших, Рудра, **во гневе** не убивай».
Вдумайтесь в это слово.
Просят не о том, чтобы Он вообще никогда никого не карал: просят — **не в гневе**.
То есть: если придётся, пусть это будет не вспышка, а суд.
Замечу, до чего это точная просьба.
Человек боится не столько наказания, сколько **произвола**; и потому просит о том, чтобы у страшного было **основание**.
Отметим и последнюю строку, которою кончается вся эта часть книги.
***Хавишманто намаса видхема те*** — «с возлияниями, **с поклоном да послужим тебе**».
Вдумайтесь, чем кончаются девять анувак о смерти.
Не заклинанием, не оберегом и не победой — а обещанием **служить**.
Человек, перебрав всех своих и всё своё, говорит грозному богу: **я буду тебе служить**.
Это и есть последнее, что остаётся у смертного, и этого довольно.