Упанишады · Muṇḍaka 3.1.7
॥
Деванагари
बृहत् च तत् दिव्यम् अचिन्त्यरूपं सूक्ष्मात् च तत् सूक्ष्मतरं विभाति ।
दूरात् सुदूरे तत् इह अन्तिके च पश्यत्सु इह एव निहितं गुहायाम् ॥
Транслитерация (IAST)
bṛhat ca tat divyam acintyarūpaṃ sūkṣmāt ca tat sūkṣmataraṃ vibhāti |
dūrāt sudūre tat iha antike ca paśyatsu iha eva nihitaṃ guhāyām ||
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
बृहत् चbṛhat caвелико (bṛhat — корень слова «Брахман»); безмерно; огромно
तत्tatто; оно
दिव्यम्divyamбожественное; сияющее
अचिन्त्यरूपम्acintyarūpamнемыслимого облика (acintya-rūpa); с непостижимой формой; чей образ вне мысли
सूक्ष्मात् चsūkṣmāt caи чем тонкое; по сравнению с тонким
तत्tatто; оно
सूक्ष्मतरम्sūkṣmataramтоньше (sūkṣma-tara); утончённее; более тонкое
विभातिvibhātiсияет; проявляется
दूरात्dūrātчем далёкое; отдалённее
सुदूरेsudūreдальше далёкого (su-dūra); в предальней дали; весьма далеко
तत्tatто; оно
इहihaздесь; в этом мире
अन्तिके चantike caи вблизи (antika); и рядом; и вплотную
पश्यत्सुpaśyatsuу видящих (от √paś); для зрячих; у созерцающих
इह एवiha evaздесь именно; прямо здесь
निहितम्nihitamпомещено; сокрыто
गुहायाम्guhāyāmв пещере сердца; в глубине
Литературный перевод
Велико То и божественно, облик Его — немыслим; тоньше тонкого сияет Оно. Дальше далёкого — и здесь же, рядом; у видящих Оно сокрыто прямо здесь, в тайнике [сердца].
Версия
4576d15e772d · опубликовано 26 июл. 2026 г., 20:10:40 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Стих-качели, раскачивающий ум за пределы его мер. bṛhac ca tad divyam — «велико То и божественно» (bṛhat — сам корень слова «Брахман»: безмерно-растущее); acintya-rūpam — «немыслимого облика»: у Него есть rūpa — и она a-cintya, за пределом мысли (не «нет облика», а «не вместить облика» — важнейшее различие!); sūkṣmāc ca tat sūkṣmataraṁ vibhāti — «тоньше тонкого сияет».
dūrāt sudūre tat ihāntike ca — «дальше далёкого — и здесь, вблизи»: Иша-упанишада качала теми же качелями («дальше далёкого — и близко»); и разрешение того же рода: paśyatsv ihaiva nihitaṁ guhāyām — «у видящих — сокрыто прямо здесь, в тайнике»: расстояние до Него измеряется не вёрстами, а зрячестью: для невидящего Он дальше галактик, для видящего — под собственным сердцем.
Так Мундака собирает свои постоянные слова — guhā, nihitam — в последний узор: всё странствие за Запредельным заканчивается на глубине одного сердца. Не потому, что Он «всего лишь внутри нас», — а потому, что Вездесущему негде быть ближе, чем в средоточии любящего; прочие дали — те же «здесь», но без глаз.