यज्ञोपवीतं परमं पवित्रं प्रजापतेर्यत्सहजं पुरस्तात् । आयुष्यमग्र्यं प्रतिमुञ्च्य शुभ्रं यज्ञोपवीतं बलमस्तु तेजः । यज्ञोपवीत बहिर्न निवसेत्त्वमन्तः प्रविश्य मध्ये ह्यजस्रं परमं पवित्रं यशो बलं ज्ञानवैराग्यं मेधां प्रयच्छेति
yajñopavītaṃ paramaṃ pavitraṃ prajāpateryatsahajaṃ purastāt | āyuṣyamagryaṃ pratimuñcya śubhraṃ yajñopavītaṃ balamastu tejaḥ | yajñopavīta bahirna nivasettvamantaḥ praviśya madhye hyajasraṃ paramaṃ pavitraṃ yaśo balaṃ jñānavairāgyaṃ medhāṃ prayaccheti
«‘Священный шнур — высшее очищение, изначально рождённый вместе с Праджапати, долголетний, первейший, светлый; надевая его, да будет мне сила и блеск. О шнур, не пребывай более снаружи: войди внутрь, в самую середину, навсегда, и даруй мне высшее очищение, славу, силу, знание, бесстрастие и разум’...»
61a6b96970d2 · publicado 2 ago 2026, 8:02:09 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Вот мантра прощания со шнуром, и она — **обращение к нему как к живому**.
«**Не пребывай более снаружи: войди внутрь**».
Остановимся, потому что это прекрасно.
Шнур не выбрасывают и не объявляют ненужным.
Его **просят перейти внутрь**.
Вдумайтесь: с вещью прощаются, как с другом, которого приглашают жить в доме, вместо того чтобы стоять у ворот.
Мы говорили о внутреннем шнуре подробно (3.86–3.94); здесь то же сказано **не рассуждением, а просьбой**.
Замечу, что этот способ обхождения с вещами нам близок.
В наших книгах вещи, служившие Господу, не выбрасывают: старые одежды Божества, увядшие гирлянды, треснувшую посуду — их **отпускают в воду** или сжигают с почтением.
Потому что вещь, побывавшая в служении, **перестала быть просто вещью**.
И последнее.
Он просит у шнура **знания и бесстрастия** — то есть просит у знака того самого, ради чего знак и был дан.
Знак отпускают, попросив у него **исполнить своё обещание**.