चिन्मयं परमानन्दं ब्रह्मैवाहमिति स्मरन् । ज्ञात्वैवं मनोदण्डं धृत्वा आशानिवृत्तो भूत्वा आशाम्बरधरो भूत्वा सर्वदा मनोवाक्कायकर्मभिः सर्वसंसारमुत्सृज्य प्रपञ्चावाङ्मुखः स्वरूपानुसन्धानेन भ्रमरकीटन्यायेन मुक्तो भवतीत्युपनिषत्
cinmayaṃ paramānandaṃ brahmaivāhamiti smaran | jñātvaivaṃ manodaṇḍaṃ dhṛtvā āśānivṛtto bhūtvā āśāmbaradharo bhūtvā sarvadā manovākkāyakarmabhiḥ sarvasaṃsāramutsṛjya prapañcāvāṅmukhaḥ svarūpānusandhānena bhramarakīṭanyāyena mukto bhavatītyupaniṣat
«...состоящего из сознания, высшее блаженство, памятуя: ‘Я есмь Брахман’, — зная так, подняв посох ума, став свободным от надежды, облачённый сторонами света, всегда умом, словом, телом и делом оставив весь круговорот, отвратившись от мира, исследованием собственной природы, по правилу осы и червя делается свободным». Такова упанишада.
a629de775d2e · publicado 2 ago 2026, 8:02:09 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Конец пятого упадеши, и он сводит воедино три вещи, о которых мы говорили.
**Посох ума** (*мано-данда*) — из стиха 5.33: настоящий посох не деревянный.
**Свобода от надежды** (*аша-нивритта*) — из 5.29: не ждать ни здешнего, ни тамошнего.
**Оса и червь** — из 3.102: чем занят ум, тем и станешь.
Отметим, что предыдущие два стиха назвали, **чем** быть занятым: **Джанарданой** (5.67) и **Вишну, Высшим Атманом, Владыкой** (5.69).
Вдумайтесь в порядок.
Сперва — «созерцая Вишну».
Затем — «по правилу осы и червя делается свободным».
По самому этому правилу выходит: **кем занят, тем и станешь** — а занят он **Вишну**.
Мы говорили (3.102), что гусеница **не растворяется** в осе: она становится подобной ей и остаётся живой и отдельной.
То же и здесь.
Не исчезновение, а **уподобление** Тому, на кого смотрел.
И у нас это названо словом ***сарупья*** — «одноприродность»: у освобождённого **облик, как у Него**, и он живёт **при Нём**.
Весь пятый упадеша начался с вопроса о противоречии (5.1).
Он кончается тем, что противоречия нет: разряды разные, уставы разные — **предмет один**.