हंसः शुचिषद्वसुरन्तरिक्षसद्धोता वेदिषदतिधिर्दुरोणसत् । नृषद्वरसदृतसद्व्योमसदब्जा गोजा ऋतजा अद्रिजा ऋतं बृहत् । ब्रह्मव्यतिरिक्तं सर्वं नश्वरमिति निश्चित्याथो क्रमेण यः संन्यस्यति स संन्यासोऽनिमित्तसंन्यासः
haṃsaḥ śuciṣadvasurantarikṣasaddhotā vediṣadatidhirduroṇasat | nṛṣadvarasadṛtasadvyomasadabjā gojā ṛtajā adrijā ṛtaṃ bṛhat | brahmavyatiriktaṃ sarvaṃ naśvaramiti niścityātho krameṇa yaḥ saṃnyasyati sa saṃnyāso'nimittasaṃnyāsaḥ
«‘Хамса, пребывающий в свете, Васу в воздушном пространстве, жрец у алтаря, гость в доме, среди людей, в лучшем, в законе, в небе пребывающий, рождённый в воде, в земле, в законе, в горе, — закон великий’. Уверившись, что всё, кроме Брахмана, преходяще, кто затем отрекается по порядку, — то отречение и есть отречение без случая».
9c41ca906a69 · publicado 2 ago 2026, 8:02:09 UTC
Disponible enRUPasa de verso en verso con
Эта мантра — из Ригведы (4.40.5), и она же стои́т в Катхе (5.2); одна из самых знаменитых в шрути.
Перечисляется, **где** пребывает Хамса: в свете, в воздухе, у алтаря, **в доме как гость**, среди людей, в небе, в воде, в земле, в горе.
Вдумайтесь в этот список.
Он не отвлечённый: он **бытовой**. Между «в небе» и «в законе» стои́т — «**гость в доме**».
Отметим слово ***атитхи*** — «гость».
В нашей древности гость — не посетитель, а **священное лицо**: «гость есть Бог» (*атитхи-дево бхава*, Таиттирия 1.11).
И вот здесь то же сказано наоборот: **Бог есть гость**.
Замечу, что это ровно наше чтение всего вездесущия.
Мы не говорим «всё есть Он».
Мы говорим: **Он всюду присутствует** — и присутствует **как Кто-то**, кого можно принять, накормить и усадить.
Гита: «Я — вкус в воде, свет в луне и солнце» (7.8); и: «**Я вкушаю** поднесённое с любовью» (9.26).
Вездесущий, который **приходит в гости**.