Упанишады · Praśna 1.5
॥
Деванагари
आदित्यो ह वै प्राणो रयिर् एव चन्द्रमाः ।
रयिर् वा एतत् सर्वं यन्मूर्तं चामूर्तं च ।
तस्मान् मूर्तिर् एव रयिः
Транслитерация (IAST)
ādityo ha vai prāṇo rayir eva candramāḥ |
rayir vā etat sarvaṃ yanmūrtaṃ cāmūrtaṃ ca |
tasmān mūrtir eva rayiḥ
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
आदित्यः ह वैādityaḥ ha vaiсолнце воистину; Адитья именно
प्राणःprāṇaḥпрана; жизненная сила
रयिः एवrayiḥ evaрайи же; материя именно
चन्द्रमाःcandramāḥлуна (candramas); месяц; владыка соков
रयिः वाrayiḥ vāрайи же; материя ведь
एतत् सर्वम्etat sarvamвсё это; это целиком
यत् मूर्तम्yat mūrtamоформленное (mūrta); имеющее облик; плотное
च अमूर्तम् चca amūrtam caнеоформленное (a-mūrta); без облика; тонкое
तस्मात्tasmātпоэтому; из-за этого
मूर्तिः एवmūrtiḥ evaформа (mūrti — «облик»); образ; очертание
रयिःrayiḥрайи; материальный принцип
Литературный перевод
«Солнце воистину — прана, а райи — луна. Райи же — всё это: и оформленное, и неоформленное; потому [всякая] форма — это райи».
Версия
b28e4927161d · опубликовано 26 июл. 2026 г., 20:35:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Пара разворачивается в космос: ādityo ha vai prāṇo rayir eva candramāḥ — «солнце — прана, луна — райи». Соответствие прозрачно: солнце — источник жара и движения, пульс всякой жизни; луна — покровительница соков, роста, питания (ведийское видение связывает с ней растения и воды). День оживляет, ночь питает; излучение и вещество, трата и накопление — двумя этими тактами дышит всё живое.
Вторая половина стиха делает неожиданный шаг: rayir vā etat sarvaṁ yan mūrtaṁ cāmūrtaṁ ca — «райи — всё это, оформленное и неоформленное»: материнское начало объемлет и грубое, и тонкое; tasmān mūrtir eva rayiḥ — «потому форма — это райи»: всё, что имеет очертание, вылеплено из питающего начала. Материя здесь — не «грязь», противоположная духу, а вторая рука Праджапати: сотворённая им кормилица форм.
В этом достоинство ведийского взгляда на вещество: оно не иллюзия и не враг — оно энергия Владыки, без которой прана не имела бы, что оживлять. Ошибка не в материи, а в забвении её Хозяина; упанишада с первых стихов учит видеть в солнце и луне не «объекты», а два служения одного замысла.