स्थानानि स्थानिभ्यो यच्छति नाडी तेषां निबन्धनं चक्षुरध्यात्मं द्रष्टव्यमधिभूतमादित्यस्तत्राधिदैवतं नाडी तेषां निबन्धनं यश्चक्षुषि यो द्रष्टव्ये य आदित्ये यो नाड्यां यः प्राणे यो विज्ञाने य आनन्दे यो हृद्याकाशे य एतस्मिन्सर्वस्मिन्नन्तरे संचरति सोऽयमात्मा तमात्मानमुपासीताजरममृतमभयमशोकमनन्तम्
sthānāni sthānibhyo yacchati nāḍī teṣāṃ nibandhanaṃ cakṣuradhyātmaṃ draṣṭavyamadhibhūtamādityastatrādhidaivataṃ nāḍī teṣāṃ nibandhanaṃ yaścakṣuṣi yo draṣṭavye ya āditye yo nāḍyāṃ yaḥ prāṇe yo vijñāne ya ānande yo hṛdyākāśe ya etasminsarvasminnantare saṃcarati so'yamātmā tamātmānamupāsītājaramamṛtamabhayamaśokamanantam
Он даёт места владеющим ими; жила — их связь. Глаз — со стороны себя, зримое — со стороны существ, а солнце — со стороны божеств; жила — их связь. Кто в глазу, кто в зримом, кто в солнце, кто в жиле, кто в дыхании, кто в познании, кто в блаженстве, кто в пространстве сердца, кто движется внутри всего этого, — Он и есть эта Душа. Его-то и да чтит человек — нестареющего, бессмертного, бесстрашного, беспечального, бесконечного.
e8d1394b1063 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Пятая кханда — самая стройная часть книги: четырнадцать раз повторена одна и та же постройка, и меняется в ней только имя.
Постройка эта — ведийская тройка. Всякая вещь берётся с трёх сторон: adhyātma, «со стороны себя», — орган во мне; adhibhūta, «со стороны существ», — предмет вовне; adhidaivata, «со стороны божеств», — та сила мироздания, которой держатся оба. Глазу отвечает зримое, а обоим — солнце.
Выбор солнца прозрачен: без него нечего было бы видеть. Глаз и видимое связаны не друг другом, а третьим, которое светит обоим.
Затем прибавлено то, чего в обычных тройках нет: «жила — их связь». Нади, канал в теле, названа тем, что скрепляет три стороны воедино. Отвлечённое соответствие получает телесное место.
И дальше идёт перечень, ради которого написана вся кханда: «кто в глазу, кто в зримом, кто в солнце, кто в жиле, кто в дыхании, кто в познании, кто в блаженстве, кто в пространстве сердца, кто движется внутри всего этого». Восемь мест — и в каждом Он. Не «отражается» и не «присутствует», а saṃcarati, «странствует, ходит внутри».
Так сказано, что видящий, видимое и свет, при котором видно, — не три вещи, встретившиеся случайно: во всех трёх один и Тот же.
И вывод одинаков во всех четырнадцати: «Его-то и да чтит человек — нестареющего, бессмертного, бесстрашного, беспечального, бесконечного». Пять определений, и второе с третьим стоят рядом не зря: где нет старения и смерти, там нечего и бояться.