हस्तावध्यात्ममादातव्यमधिभूतमिन्द्रस्तत्राधिदैवतं नाडी तेषां निबन्धनं यो हस्ते य आदातव्ये य इन्द्रे यो नाड्यां यः प्राणे यो विज्ञाने य आनन्दे यो हृद्याकाशे य एतस्मिन्सर्वस्मिन्नन्तरे संचरति सोऽयमात्मा तमात्मानमुपासीताजरममृतमभयमशोकमनन्तम्
hastāvadhyātmamādātavyamadhibhūtamindrastatrādhidaivataṃ nāḍī teṣāṃ nibandhanaṃ yo haste ya ādātavye ya indre yo nāḍyāṃ yaḥ prāṇe yo vijñāne ya ānande yo hṛdyākāśe ya etasminsarvasminnantare saṃcarati so'yamātmā tamātmānamupāsītājaramamṛtamabhayamaśokamanantam
Руки — со стороны себя, берущееся — со стороны существ, а Индра — со стороны божеств; жила — их связь. Кто в руке, кто в берущемся, кто в Индре, кто в жиле, кто в дыхании, кто в познании, кто в блаженстве, кто в пространстве сердца, кто движется внутри всего этого, — Он и есть эта Душа. Его-то и да чтит человек — нестареющего, бессмертного, бесстрашного, беспечального, бесконечного.
a643bda710fe · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Одиннадцатая тройка: руки, берущееся и Индра.
Indra — бог силы и победы, громовержец, тот, кто берёт. Руке его и приставили: рука есть орган хватания, и предмет её назван прямо — ādātavyam, «то, что подлежит взятию».
Соответствие точное и слегка насмешливое. Всё, что мы зовём мощью, сводится к способности взять и удержать; и бог, чьи подвиги — это захваты и победы, оказывается божеством ладони.
Вспомним при этом, что говорил Индра о себе в третьей адхьяе Каушитаки: перечислив свои захваты и убийства, он назвал себя праной и праджней, то есть жизнью и разумением. И там же сказано было, что познавшего его не умаляет никакое дело.
Здесь та же мысль дана иначе: сила берущей руки — не сама по себе, у неё есть своё божество; но и божество это не последнее. Ибо и в руке, и в том, что она берёт, и в самом Индре — Тот, кого велено чтить.