अथ हैनं रैक्वः पप्रच्छ भगवन्कस्मिन्सर्वेऽस्तं गच्छन्तीति । तस्मै स होवाच चक्षुरेवाप्येति यच्चक्षुरेवास्तमेति द्रष्टव्यमेवप्येति यो द्रष्टव्यमेवास्तमेत्यादित्यमेवाप्येति य आदित्यमेवास्तमेति विराजमेवाप्येति यो विराजमेवास्तमेति प्राणमेवाप्येति यः प्राणमेवास्तमेति विज्ञानमेवाप्येति यो विज्ञानमेवास्तमेत्यानन्दमेवाप्येति य आनन्दमेवास्तमेति तुरीयमेवाप्येति यस्तुरीयमेवास्तमेति तदमृतमभयमशोकमनन्तनिर्बीजमेवाप्येतीति होवाच
atha hainaṃ raikvaḥ papraccha bhagavankasminsarve'staṃ gacchantīti | tasmai sa hovāca cakṣurevāpyeti yaccakṣurevāstameti draṣṭavyamevapyeti yo draṣṭavyamevāstametyādityamevāpyeti ya ādityamevāstameti virājamevāpyeti yo virājamevāstameti prāṇamevāpyeti yaḥ prāṇamevāstameti vijñānamevāpyeti yo vijñānamevāstametyānandamevāpyeti ya ānandamevāstameti turīyamevāpyeti yasturīyamevāstameti tadamṛtamabhayamaśokamanantanirbījamevāpyetīti hovāca
И вот Райква спросил его: «Господин, в чём же всё закатывается?» И он ответил ему: в глаз и входит то, что в глазу закатывается; в зримое входит то, что в зримом закатывается; в солнце входит то, что в солнце закатывается; в Вираджу входит то, что в Вирадже закатывается; в дыхание входит то, что в дыхании закатывается; в познание входит то, что в познании закатывается; в блаженство входит то, что в блаженстве закатывается; в четвёртое входит то, что в четвёртом закатывается; и в то бессмертное, бесстрашное, беспечальное, бесконечное, бессемянное — в него и входит. Так он сказал.
8041a0370b12 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Девятая кханда — зеркало пятой, и вопрос, с которого она начинается, стоит расслышать.
Спрашивает Райква — тот самый мудрец «с тележкой», которого мы встретили в цепи передачи. Вопрос его: kasmin sarve astaṃ gacchanti — «в чём всё закатывается?» Глагол взят от захода солнца: не «гибнет» и не «уничтожается», а именно заходит, как светило за край.
В пятой кханде каждая тройка разворачивалась вовне: глаз — зримое — солнце. Здесь тот же ряд свёртывается внутрь, и к нему прибавлены новые звенья: нади по имени Вираджа, дыхание, познание, блаженство и «четвёртое».
Лестница выстроена так, что каждая ступень оказывается закатом предыдущей. Глаз заходит в зримое, зримое — в солнце, солнце — в жилу, жила — в дыхание, дыхание — в познание, познание — в блаженство, блаженство — в турию.
Turīya, «четвёртое», — известный по Мандукье предел: то, что за бодрствованием, сном со сновидениями и глубоким сном. Здесь оно не последнее.
Последним названо nirbīja — «бессемянное». Слово это редкое и очень точное. Семя есть то, из чего снова взойдёт; бессемянное — то, из чего уже ничего не взойдёт. Всякое состояние, даже высочайшее, несёт в себе зерно возврата; здесь названо то, где зерна нет.
И рядом четыре определения: бессмертное, бесстрашное, беспечальное, бесконечное. Те же самые, какими кончалась каждая мантра пятой кханды. Что там велено было чтить, сюда всё и заходит.