अहङ्कारोऽध्यात्ममहङ्कर्तव्यमधिभूतं रुद्रस्तत्राधिदैवतं नाडी तेषां निबन्धनं योऽहङ्कारे योऽहङ्कर्तव्ये यो रुद्रे यो नाड्यां यः प्राणे यो विज्ञाने य आनन्दे यो हृद्याकाशे य एतस्मिन्सर्वस्मिन्नन्तरे संचरति सोऽयमात्मा तमात्मानमुपासीताजरममृतमभयमशोकमनन्तम्
ahaṅkāro'dhyātmamahaṅkartavyamadhibhūtaṃ rudrastatrādhidaivataṃ nāḍī teṣāṃ nibandhanaṃ yo'haṅkāre yo'haṅkartavye yo rudre yo nāḍyāṃ yaḥ prāṇe yo vijñāne ya ānande yo hṛdyākāśe ya etasminsarvasminnantare saṃcarati so'yamātmā tamātmānamupāsītājaramamṛtamabhayamaśokamanantam
Самость — со стороны себя, присваиваемое — со стороны существ, а Рудра — со стороны божеств; жила — их связь. Кто в самости, кто в присваиваемом, кто в Рудре, кто в жиле, кто в дыхании, кто в познании, кто в блаженстве, кто в пространстве сердца, кто движется внутри всего этого, — Он и есть эта Душа. Его-то и да чтит человек — нестареющего, бессмертного, бесстрашного, беспечального, бесконечного.
2e8781a173dd · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Восьмая тройка: самость, присваиваемое и Рудра.
Ahaṅkāra значит буквально «делание „я“»: та способность, которою человек говорит о чём-либо «моё» и о себе «я». Предмет её назван соответственно — ahaṅkartavyam, «то, что подлежит присвоению».
Божеством назван Рудра, и выбор этот стои́т понять. Рудра — грозное начало, в первой кханде этой книги рождённое из нахмуренного чела. Соединить его с самостью значит сказать нечто резкое о самости: она сродни гневу.
И это верно по существу. Всякое «я» есть уже граница, а граница защищается. Где появилось «моё», там немедленно является и готовность отстаивать; оттого самолюбие и гнев в шастрах ходят парой.
Но не следует читать это как осуждение. Самость перечислена наравне с глазом и разумом — как орудие, у которого есть своё место и свой предмет. Осуждается не она, а забвение Того, кто в ней: ибо и в самости, говорит упанишада, движется Он.