सौबालबीजब्रह्मोपनिषन्नाप्रशान्ताय दातव्या नापुत्राय नाशिष्याय नासंवत्सररात्रोषिताय नापरिज्ञातकुलशीलाय दातव्या नैव च प्रवक्तव्या । यस्य देवे परा भक्तिर्यथा देवे तथा गुरौ । तस्यैते कथिता ह्यर्थाः प्रकाशन्ते महात्मन इत्येतन्निर्वाणानुशासनमिति वेदानुशासनमिति वेदानुशासनम्
saubālabījabrahmopaniṣannāpraśāntāya dātavyā nāputrāya nāśiṣyāya nāsaṃvatsararātroṣitāya nāparijñātakulaśīlāya dātavyā naiva ca pravaktavyā | yasya deve parā bhaktiryathā deve tathā gurau | tasyaite kathitā hyarthāḥ prakāśante mahātmana ityetannirvāṇānuśāsanamiti vedānuśāsanamiti vedānuśāsanam
Эта Саубала-биджа-брахма-упанишада не должна быть дана неутишённому, ни тому, кто не сын и не ученик, ни тому, кто не прожил года и ночи при учителе, ни тому, чей род и нрав неведомы; и возвещать её не следует. У кого высшая бхакти к Богу — и как к Богу, так и к учителю, — тому, великому душою, просияют все эти изречённые смыслы. Таково наставление о нирване, таково наставление Веды, таково наставление Веды.
c63b9c9f397b · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Книга кончается тем же, чем кончается Шветашватара, — и кончается её же словами.
Сперва запрет. Не давать: неутишённому; тому, кто не сын и не ученик; тому, кто не прожил при учителе года; тому, чей род и нрав неизвестны. Три первых условия слово в слово те же, что в конце Шветашватары; два последних прибавлены — и они самые житейские.
«Не прожившему года» — то есть незнакомому. «Чей род и нрав неведомы» — то есть тому, о ком не знаешь, каков он в жизни. Условие поставлено не о способностях и не о происхождении, а о том, успел ли учитель разглядеть человека.
Затем — стих о бхакти, и он взят из Шветашватары дословно: «у кого высшая преданность к Богу — и как к Богу, так и к учителю, — тому просияют все эти изречённые смыслы».
Это последний стих той упанишады и первое место в шрути, где слово bhakti стои́т в своём полном значении. Субала повторяет его в самом конце, и повтор этот меняет всё, что было прежде.
Ибо книга эта была сурова. Она перечисляла отрицания, сжигала миры, разбирала пищу и едока, говорила, что душа не добывается ни Ведами, ни жертвами, ни санкхьей, ни йогой, ни укладом жизни. Читатель, дошедший до конца, вправе спросить: чем же тогда?
Ответ дан в последней мантре и одним словом. Не рассуждением и не подвигом, а параю бхакти — высшей преданностью; и не в одиночку, а при учителе, которого чтут как Бога.
Замечу и глагол: prakāśante, «просияют», а не «будут поняты». Смыслы не добываются усилием ума — они сами становятся явными, когда рассветёт. Так книга, начавшаяся словами «ни сущее, ни не-сущее», кончается тем, что открывается любящему.