जिह्वामेवाप्येति यो जिह्वामेवास्तमेति रसयितव्यमेवाप्येति यो रसयितव्यमेवास्तमेति वरुणमेवाप्येति यो वरुणमेवास्तमेति सौम्यामेवाप्येति यः सौम्यामेवास्तमेत्युदानमेवाप्येति य उदानमेवास्तमेति विज्ञानमेवाप्येति तदमृतमभयमशोकमनन्तनिर्बीजमेवाप्येतीति होवाच
jihvāmevāpyeti yo jihvāmevāstameti rasayitavyamevāpyeti yo rasayitavyamevāstameti varuṇamevāpyeti yo varuṇamevāstameti saumyāmevāpyeti yaḥ saumyāmevāstametyudānamevāpyeti ya udānamevāstameti vijñānamevāpyeti tadamṛtamabhayamaśokamanantanirbījamevāpyetīti hovāca
В язык и входит то, что в языке закатывается; во вкушаемое входит то, что во вкушаемом закатывается; в Варуну входит то, что в Варуне закатывается; в Саумью входит то, что в Саумье закатывается; в восходящее дыхание входит то, что в нём закатывается; в познание и входит; и в то бессмертное, бесстрашное, беспечальное, бесконечное, бессемянное — в него и входит. Так он сказал.
a3ad8676e5bd · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Четвёртая ступень: язык, вкушаемое, Варуна, жила Саумья, восходящее дыхание.
Saumyā значит «лунная, кроткая, мягкая» — от имени Сомы. И здесь она соединена с Варуной, владыкой вод, и с языком, берущим вкус. Всё три — из области влажного и текучего; сочетание вышло стройное.
Udāna, «восходящее дыхание», — то, которому в шастрах приписывают речь и исход души в час смерти. Оно названо тем, во что заходит вкус.
Здесь стоит сказать о самом слове vijñāna, которым кончается каждый ряд. Оно значит «различающее познание» — не сознание вообще, а способность распознать, что́ это. И в этом смысле оно и вправду то, куда заходит всякое чувственное: вкус, не распознанный языком, остаётся ничем; распознанный — становится знанием и в нём и остаётся.
Так лестница эта описывает не только конец мира, но и обычное течение восприятия: всё, что мы берём чувствами, ежеминутно заходит в знание.