मन एवाप्येति यो मन एवास्तमेति मन्तव्यमेवाप्येति यो मन्तव्यमेवास्तमेति चन्द्रमेवाप्येति यश्चन्द्रमेवास्तमेति शिशुमेवाप्येति यः शिशुमेवास्तमेति श्येनमेवाप्येति यः श्येनमेवास्तमेति विज्ञानमेवाप्येति तदमृतमभयमशोकमनन्तनिर्बीजमेवाप्येतीति होवाच
mana evāpyeti yo mana evāstameti mantavyamevāpyeti yo mantavyamevāstameti candramevāpyeti yaścandramevāstameti śiśumevāpyeti yaḥ śiśumevāstameti śyenamevāpyeti yaḥ śyenamevāstameti vijñānamevāpyeti tadamṛtamabhayamaśokamanantanirbījamevāpyetīti hovāca
В ум и входит то, что в уме закатывается; в мыслимое входит то, что в мыслимом закатывается; в месяц входит то, что в месяце закатывается; в Шишу входит то, что в Шишу закатывается; в шьену входит то, что в шьене закатывается; в познание и входит; и в то бессмертное, бесстрашное, беспечальное, бесконечное, бессемянное — в него и входит. Так он сказал.
59946aa3aa3e · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Одиннадцатая ступень, и с неё начинаются внутренние орудия: ум, мыслимое, месяц, жила Шишу, дыхание шьена.
Śiśu значит «дитя, детёныш»; śyena — «сокол, ястреб». Оба слова из живого мира, и оба приставлены к уму.
Сочетание меткое, хотя упанишада его и не объясняет. Ум и вправду соединяет в себе младенца и ловчую птицу: он беспомощен и переменчив, как дитя, и стремителен и хваток, как сокол, когда ему что-нибудь понадобилось.
Замечу разницу между этой мантрой и соответствующей ей в пятой кханде. Там говорилось, что во всём этом — в уме, в мыслимом, в месяце — движется Он, и велено было чтить. Здесь говорится, что всё это заходит в познание. Одно не отменяет другого: то, в чём Он движется, не есть то, что не может зайти.
Впрочем, самая внятная разница между двумя кхандами — в наклонении. Пятая учила чтить; девятая описывает, что бывает. Одна обращена к человеку, другая — к устройству вещей.