वाचमेवाप्येति यो वाचमेवास्तमेति वक्तव्यमेवाप्येति यो वक्तव्यमेवास्तमेत्यग्निमेवाप्येति योऽग्निमेवास्तमेति कुमारामेवाप्येति यः कुमारामेवास्तमेति वैरम्भमेवाप्येति यो वैरम्भमेवास्तमेति विज्ञानमेवाप्येति तदमृतमभयमशोकमनन्तनिर्बीजमेवाप्येतीति होवाच
vācamevāpyeti yo vācamevāstameti vaktavyamevāpyeti yo vaktavyamevāstametyagnimevāpyeti yo'gnimevāstameti kumārāmevāpyeti yaḥ kumārāmevāstameti vairambhamevāpyeti yo vairambhamevāstameti vijñānamevāpyeti tadamṛtamabhayamaśokamanantanirbījamevāpyetīti hovāca
В речь и входит то, что в речи закатывается; в говоримое входит то, что в говоримом закатывается; в огонь входит то, что в огне закатывается; в Кумару входит то, что в Кумаре закатывается; в вайрамбху входит то, что в ней закатывается; в познание и входит; и в то бессмертное, бесстрашное, беспечальное, бесконечное, бессемянное — в него и входит. Так он сказал.
d08c03cb46fa · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Шестая ступень: речь, говоримое, огонь, жила Кумара, дыхание вайрамбха.
Вайрамбха здесь встречается вторично: в четвёртой кханде она была названа тем дыханием, при соединении с которым спящий видит «всё — виденное и слышанное, вкушенное и невкушенное, сущее и не-сущее». Дыхание, дающее полноту видения, поставлено здесь при речи.
Соседство осмысленное. Речь есть то, чем человек охватывает всё: назвать можно и виденное, и невиденное, и сущее, и не-сущее. Из всех наших способностей только слово свободно от границ своего предмета.
Имя жилы — Kumārā, «отроческая, юная». В перечне шестой кханды она стояла шестой.
Замечу, что вся эта кханда есть ответ на вопрос Райквы, заданный в первой мантре, и ответ намеренно длинный. Спрошено было коротко: «в чём всё закатывается?» Ответить можно было бы одним словом. Но упанишада ведёт спрашивающего через все четырнадцать рядов, прежде чем назвать бессемянное, — и делает это, кажется, затем, чтобы ответ не был получен даром.