पायुरध्यात्मं विसर्जयितव्यमधिभूतं मृत्युस्तत्राधिदैवतं नाडी तेषां निबन्धनं यः पायौ यो विसर्जयितव्ये यो मृत्यौ यो नाड्यां यः प्राणे यो विज्ञाने य आनन्दे यो हृद्याकाशे य एतस्मिन्सर्वस्मिन्नन्तरे संचरति सोऽयमात्मा तमात्मानमुपासीताजरममृतमभयमशोकमनन्तम्
pāyuradhyātmaṃ visarjayitavyamadhibhūtaṃ mṛtyustatrādhidaivataṃ nāḍī teṣāṃ nibandhanaṃ yaḥ pāyau yo visarjayitavye yo mṛtyau yo nāḍyāṃ yaḥ prāṇe yo vijñāne ya ānande yo hṛdyākāśe ya etasminsarvasminnantare saṃcarati so'yamātmā tamātmānamupāsītājaramamṛtamabhayamaśokamanantam
Задний проход — со стороны себя, извергаемое — со стороны существ, а смерть — со стороны божеств; жила — их связь. Кто в заднем проходе, кто в извергаемом, кто в смерти, кто в жиле, кто в дыхании, кто в познании, кто в блаженстве, кто в пространстве сердца, кто движется внутри всего этого, — Он и есть эта Душа. Его-то и да чтит человек — нестареющего, бессмертного, бесстрашного, беспечального, бесконечного.
761eabde7666 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Тринадцатая тройка, и она из тех, что смущают читателя: задний проход, извергаемое и смерть.
Упанишада не делает исключений. Разобрав глаз, ухо, ум и разум, она с той же обстоятельностью разбирает и выведение — и приставляет к нему божеством смерть.
Соответствие меткое. Выведение есть отделение от себя того, что перестало быть нужным; смерть есть то же самое, только в последний раз. Тело изо дня в день делает в малом то, что однажды с ним сделается в целом.
В этом есть и утешение, если вдуматься. Смерть поставлена в один ряд с обыденным телесным отправлением — не как ужас, приходящий извне, а как то, что при нас всегда и работает в нас ежедневно.
И вывод не изменён ни на слово: и здесь надлежит чтить Того, кто движется «в заднем проходе, в извергаемом и в смерти», — «нестареющего, бессмертного, бесстрашного». Бессмертный назван в той самой мантре, где божеством стои́т смерть; и это, кажется, самое сильное место всей кханды.