Упанишады · Subāla 9.15
॥
Деванагари
य एवं निर्बीजं वेद निर्बीज एव स भवति न जायते न म्रियते न मुह्यते न भिद्यते न दह्यते न छिद्यते न कम्पते न कुप्यते सर्वदहनोऽयमात्मेत्याचक्षते
Транслитерация (IAST)
ya evaṃ nirbījaṃ veda nirbīja eva sa bhavati na jāyate na mriyate na muhyate na bhidyate na dahyate na chidyate na kampate na kupyate sarvadahano'yamātmetyācakṣate
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
यः एवम् निर्बीजम् वेदyaḥ evam nirbījam vedaкто так знает бессемянное; ведающий это бессемянное
निर्बीजः एव सः भवतिnirbījaḥ eva saḥ bhavatiтот и сам становится бессемянным; он делается бессемянным
न जायते न म्रियतेna jāyate na mriyateне рождается, не умирает; не родится и не гибнет
न मुह्यते न भिद्यतेna muhyate na bhidyateне впадает в морок, не рассекается; не обольщается и не разбивается
न दह्यते न छिद्यतेna dahyate na chidyateне сгорает, не разрубается; не горит и не рассекается
न कम्पते न कुप्यतेna kampate na kupyateне колеблется, не гневается; не дрожит и не серчает
सर्वदहनः अयम् आत्माsarvadahanaḥ ayam ātmāэта душа — всесжигающая; сей атман всё попаляет
इति आचक्षतेiti ācakṣateтак говорят; так о нём сказывают
Литературный перевод
Кто так знает бессемянное, тот и сам становится бессемянным: не рождается, не умирает, не впадает в морок, не рассекается, не сгорает, не разрубается, не колеблется, не гневается. «Эта душа — всесжигающая», — так о ней говорят.
Версия
570e807b59f6 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 04:12:03 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Итог всей кханды, и он сказан о человеке.
Правило то же, что во всей упанишадической письменности: каким знаешь, таким и становишься. Знающий бессемянное сам делается бессемянным — то есть таким, из которого больше ничего не взойдёт. Ни новой жизни, ни нового круга.
Затем идут восемь отрицаний, и первые из них слышатся знакомо: «не рождается, не умирает» — так говорит Гита о неуничтожимом. И дальше: «не сгорает, не разрубается» — там же сказано, что его не жжёт огонь и не рассекает оружие.
Но два последних отрицания в этом ряду свои и стоят особняком: na kampate, «не колеблется», и na kupyate, «не гневается».
Это замечательная прибавка. После неуязвимости от огня и железа названы две вещи вполне житейские: дрожь и раздражение. И, кажется, названы неспроста. Человеку не так уж часто грозят мечом; а вот колеблется и сердится он ежедневно. Признак того, что знание усвоено, дан такой, какой можно проверить нынче же вечером.
И последнее слово мантры неожиданно: sarva-dahana, «всесжигающая». Только что было сказано, что она не сгорает, — и тут же названа сжигающей всё. Противоречия нет: то, что нельзя сжечь, само оказывается огнём. Ту же мысль знает и Гита, где знание названо огнём, обращающим в пепел все дела.