Все засмеялись, а я сказал: «Лалита! Подвижник, что живёт неиспрошенной милостыней и ест с ладони, тыквы — запретной пищи — не ест. Но вот здесь же есть та, кого, хоть она и на виду, не видно — так густ её собственный блеск. На лоне той золотой лианы сияет пара плодов бильвы, полных сладкого сока. Если она сама придёт, с любовью пригласит его сладкими словами и подаст их ему в руки, — он, счастливый от угощения, благословит её так, что эти плоды ещё больше нальются».