उपनिषद् · Mahānārāyaṇa 2.2
॥
देवनागरी
तामग्निवर्णां तपसा ज्वलन्तीं वैरोचनीं कर्मफलेषु जुष्टाम् । दुर्गां देवीं शरणमहं प्रपद्ये सुतरसि तरसे नमः
लिप्यंतरण (IAST)
tāmagnivarṇāṃ tapasā jvalantīṃ vairocanīṃ karmaphaleṣu juṣṭām | durgāṃ devīṃ śaraṇamahaṃ prapadye sutarasi tarase namaḥ
शब्दशः अर्थ
संस्कृतIASTअर्थ
ताम् अग्नि-वर्णां तपसा ज्वलन्तीम्tām agni-varṇāṃ tapasā jvalantīmеё, огнецветную, пылающую жаром
वैरोचनीं कर्म-फलेषु जुष्टाम्vairocanīṃ karma-phaleṣu juṣṭāmдочь Сияющего, чтимую в плодах дел
दुर्गां देवीं शरणम् अहं प्रपद्येdurgāṃ devīṃ śaraṇam ahaṃ prapadyeк Дурге-богине я иду за прибежищем
सु-तरसि तरसे नमःsu-tarasi tarase namaḥо благо переправляющая, переправе поклон
अनुवाद
«К ней, огнецветной, пылающей жаром, дочери Сияющего, чтимой в плодах дел, — к Дурге-богине я иду за прибежищем; о благо переправляющая, поклон переправе!»
संस्करण
708c7c9d8b28 · प्रकाशित 2 अग॰ 2026, 3:25:30 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Самый известный стих гимна, и в нём стои́т разобрать одно слово.
***Шаранам ахам прападье*** — «**я иду за прибежищем, я припадаю**».
Это тот же глагол ***прападье***, о котором мы говорили в шестьдесят девятом стихе первой ануваки: от него слово ***прапатти***, «предание себя».
Вдумайтесь, что этот оборот стои́т **в самой Веде**.
Его обычно приводят по Гите: «**оставь все дхармы и ко Мне одному иди за прибежищем**» (18.66), и там же ***шаранам враджа***.
Здесь — та же связка слов, только с Богиней.
Отметим, как мы это читаем.
Мы уже сказали в разборе гаятри (1.47): Дургу мы чтим не как соперницу Господа, а как **ту силу, что держит этот мир и отпускает предавшегося**.
Вдумайтесь в само устройство стиха.
Её зовут ***вайрочани***, «дочь Сияющего», и ***карма-пхалешу джушта***, «**чтимая в плодах дел**»: то есть она — та, кто **выдаёт по делам**.
От неё и просят переправы: у распорядительницы последствий просят **пропустить**.
Замечу, что здесь виден весь строй этой молитвы.
Мир держит закон дел; закон этот в руке Богини; и потому её просят — не отменить закон, а **перевезти** через него.
Последнее слово стиха — ***тарасе намах***, «поклон **переправе**».
Кланяются не силе и не богатству, а **тому, что переводит**.