उपनिषद् · Mahānārāyaṇa 46.1
॥
देवनागरी
परं मृत्यो अनुपरेहि पन्थां यस्ते स्व इतरो देवयानात् । चक्षुष्मते शृण्वते ते ब्रवीमि मा नः प्रजां रीरिषो मोत वीरान्
लिप्यंतरण (IAST)
paraṃ mṛtyo anuparehi panthāṃ yaste sva itaro devayānāt | cakṣuṣmate śṛṇvate te bravīmi mā naḥ prajāṃ rīriṣo mota vīrān
शब्दशः अर्थ
संस्कृतIASTअर्थ
परं मृत्यो अनु पर इहिparaṃ mṛtyo anu para ihiдальней, о Смерть, ступай
पन्थाम्panthāmсвоей дорогой
यः ते स्वः इतरः देव-यानात्yaḥ te svaḥ itaraḥ deva-yānātкоторая твоя, иная, чем путь богов
चक्षुष्मते शृण्वते ते ब्रवीमिcakṣuṣmate śṛṇvate te bravīmiзрячей и слышащей тебе говорю
मा नः प्रजां रीरिषःmā naḥ prajāṃ rīriṣaḥне повреди нашему потомству
मा उत वीरान्mā uta vīrānи мужам нашим
अनुवाद
«Иди, о Смерть, своею дальнею дорогой, — той, что твоя, иная, чем путь богов. Тебе, зрячей и слышащей, говорю: не повреди ни нашему потомству, ни нашим мужам».
संस्करण
b3a444d14fc8 · प्रकाशित 2 अग॰ 2026, 3:25:30 pm UTC
उपलब्ध भाषाएँRUश्लोक बदलें इन कुंजियों से
Стих из Ригведы (10.18.1), и он — из тех, что читают у погребального костра.
Отметим, как говорят со смертью.
***Чакшушмате шринвате те бравими*** — «**тебе, зрячей и слышащей**, говорю».
Вдумайтесь в эту оговорку.
Прежде чем просить, ей **напоминают, что она слышит**.
То есть: ты не слепая сила, ты не мор и не случай; ты **видишь и слышишь**, а значит, с тобою говорят как с тем, кто отвечает.
Отметим, отчего это утешительно.
Со стихией не договоришься; с тем, у кого есть глаза и уши, — можно хотя бы **разговаривать**.
Замечу, что это и есть основное различие двух взглядов на мир.
Если всё есть слепой порядок, то остаётся терпеть.
Если за всем стои́т **Кто-то**, то остаётся **обратиться**, — и вся Веда есть одно такое обращение.
Теперь о первой строке: ***парам мритьо ану пареhи пантхам***.
«Иди **своею дорогой**, — той, что **не путь богов**».
Вдумайтесь: у смерти есть **своя дорога**, и она отделена от ***дева-яны***, «пути богов».
Веда знает два посмертных пути: путь богов (**северный, светлый**) и путь предков; и просит смерть не путать своё с чужим.
Отметим и последнюю просьбу: ***ма нах праджам риришах***.
Просят не за себя, а **за детей и за мужей**.
Во всей этой части книги молящийся почти не просит о собственной жизни.