वराह पुराण

Перечень тиртх на хребте Химавата, труднодостижимых и богам: «Купель Брахмы», «Стопа огня и истины», «Пятивершинное», «Держащее веды» — там, где из уст Брахмы выпали четыре веды, — «Купель двенадцати Адитьев», «Пятиглавое» с водой, доныне красной от отсечённой головы Брахмы. Про одну из них сказано, что боги не знают той страны, а люди знают: они видят, как падает вода. В середине — рассказ о том, как Сам Господь подвизался здесь ради богов, сокрытый йогамайей так, что ни Индра, ни Брахма, ни Махешвара Его не видели; боги сказали Прародителю, что без Вишну нет им покоя, Брахма указал место — и им довольно было того, что Он на них оглянулся. Кончается глава тем, что вспомнить это место можно откуда угодно, и тем, что высшим путём идёт тот, кто постигает себя.

Земля заступается за женщин: у них меньше сил, они не вынесут постов, а пища — милость. В ответ Господь даёт короткую мантру, которою жена в нечистые дни может есть и делать что угодно, ничем не оскверняясь, — и мантра эта сказана от лица самих жён. Отсюда речь переходит к равной мысли: если ум, разум и мысль пребывают в Нём, дело не пятнает, как вода не пятнает лотосового листа; хватит и мгновения, и даже творящие смешение дел идут высшим путём. Здесь же сказано прямо: дурно ведущего себя чандалу и сбившегося с пути брахмана Он хвалит, если мысль их на Нём, и никогда — того, чья мысль в другом месте. Дальше — устав супружеского долга, исполняемого ради потомства, где приходящий в урочное время назван брахмачарином, а уклоняющийся от гнева — тяжко виновным. В конце сказано отложить и знание, и йогу и чтить Его с единою мыслью.

Уединённое место на южном берегу Ганги, у хребта Виндхьи, где в трета-югу придёт Рама и утвердит там изваяние. Начало его — игра: Господь играл здесь у зацветшего дерева мандара, взял цветок, положил на сердце, и оттуда возникло помышление; остался же Он тут «из желания милости к преданным». Дальше — обход поля по сторонам света с одиннадцатью купелями и их приметами: дерево цветёт лишь в двенадцатый и четырнадцатый день и лишь в полдень, а в иные дни его не видно; струя падает на юг, а течёт к северу; одна из них названа «причиною Вайкунтхи», другое озеро — «Круговоротом». Кончается глава описанием самого изваяния: диск справа, палица слева, плуг с пестиком и раковина впереди, — и словами о том, что этого не знают обморочённые майей, кроме чистых преданных и прибегших к Вепрю.

Земля спрашивает о месте, что выше Мандары, — и получает рассказ о Шалаграме, где Вишну есть сама гора, а Шива стоит в ней лингамом. Здесь мудрец Саланкаяна обходит десять сторон в поисках Господа, который всё это время рядом; здесь Сома снимает своё проклятие; здесь река Гандаки просит войти в её лоно и получает камень-шалаграму. Рождение реки объяснено испариной на щеках подвизающегося Вишну, знак диска на камнях — кружением Сударшаны, спасавшей слона от крокодила, а сами слон и крокодил оказываются двумя брахманами, проклявшими друг друга при дележе жертвенной платы. Глава кончается перечнем купелей поля: Бана-ганга, открытая стрелой Раваны, трёхструйное тиртха из трёх косм Шивы и Хамса-тиртха, где две дерущиеся вороны упали в воду и вышли лебедями.

Мудрец Саланкаяна, утомлённый знанием, садится отдохнуть под цветущим деревом сала — и там ему открывается Господь. Тот переходит с востока на юг, с юга на запад, с запада на север, а мудрец идёт следом, славя Его риками, яджусами и саманами, пока не получает дар — сына, равного Ишваре, которым и оказывается Нанди. Затем сказано главное: увиденное дерево и есть Сам Господь, сокрытый майей. Далее — перечень пятнадцати тайных купелей поля с их приметами и мерой поста: Бильвапрабха, Чакрасвамин, Вишнупада, Калихрада, Шанкхапрабха, Гадакунда, Агнипрабха (зимою тёплая, летом холодная), Сарваюдха, Девапрабха, Видьядхара, Пуньянади, Гандхарва, Девахрада с золотыми лотосами, видимыми только до полудня и только верующему. Глава кончается словами о том, что между Хари и Харой нигде нет промежутка, и правилом, кому это сказание можно передавать.

Земля спрашивает, чьим именем названо поле Руру, — и получает историю в двух поколениях. Индра, испугавшись подвига брахмана Девадатты, посылает Каму, Весну, южный ветер и апсару Прамлочу; подвижник падает, но, придя в себя, разбирает ходячее присловье «женщина — огненная яма, мужчина — горшок масла» и заключает, что вины женщины нет: сам не обуздал чувств. Уйдя на Гандаки, он получает от Шивы объяснение подлинной причины падения: прежде он видел Хари и Хару порознь. Прамлоча оставляет рождённую дочь, которую вскармливают олени руру, — отсюда её имя. Столетним подвигом она сосредоточивается так, что не видит стоящего рядом Господа, и Он входит в самые её чувства, отчего и зовётся Хришикешей. Дарами её становятся: чтобы Он остался здесь и чтобы она сама сделалась очищающей, — и тело её становится тиртхой.

Поле, названное «исходом коров». Мудрец Аурва семьдесят кальп совершает подвиг, не прося никакого дара, — и устрашённые боги просят у Шивы средства; тот одним взглядом сжигает его обитель. Вернувшийся с корзинкой цветов Аурва проклинает поджигателя: пусть не находит покоя нигде. Проклятие жжёт самого Шиву, и Парвати ведёт его к Нараяне. Аурва не берёт слова назад, но указывает средство: пусть омоют стадом сурабхи, — и Господь низводит семьдесят семь коров, которые сами обретают высший покой. Дальше — купели поля: Панчапада с двумя стопами Брахмы и стопой Вишну, Брахмапада, Котивата, бездонное озеро Вишнусара, где награда отсчитывается по числу шагов обхода, и чудо Гостхалаки — мычание невидимого стада, слышное в двенадцатый день светлой половины джьештхи.

Господь называет причину Своего первенства: «недоброжелательства во Мне нет — тем Я и высший владыка», — и это становится темой всей главы. Он говорит о будущем рождении у Васудевы и Деваки, о пяти учениках (Шандилья, Джаджали, Капила, Упасаяка, Бхригу), которым будет дан дар по сердцу каждого, и сравнивает это учение с маслом, сбитым из простокваши всех писаний. Дальше — самое резкое место: обладающие писанием, благовоспитанные, лишённые многих пороков падают вниз от одной зависти; подвиг и знание сами становятся к ней поводом, и «этого не знают и мудрые». Затем идут купели горы Бхута — Панчарума, Бхригукунда, Маникунда, Дхутапапа, где струя не падает, пока грех не стряхнут, — и дерево амалаки, плодоносящее во всякое время, о котором злодей ничего не знает. В конце изъяснено имя: боги и риши славили Господа на горе Манипура, оттого Он и «Восславленный владыка».

Величание города, которое начинается с рассказа о его конце. Господь говорит, что пробудет в Двараке сто пять лет, что Дурваса проклянёт Его род и что Баларама сведёт город в море плугом; а на вопрос Земли объясняет причину проклятия — надменный красотою Самба, переодевшись женщиной, спросил мудреца, кого «она» родит. Проклятие Господь не отменяет: «будет, нет сомнения». Дальше идут святыни города — Панчасара с деревом плакша, чьих плодов не получает пришедший из жадности; Прабхаса, где морские чудовища не трогают омывающихся, а поминальные клубки берут у праведного и не берут у грешного; Панчапинда, Сангамана, Хамсакунда с лебедями, Кадамба, где чистые вришни достигли Господней обители, Чакратиртха, гора Райватака, «где играно Мною», и Вишнусанкрамана — место, где Господь был пронзён охотником и снова принял Свой облик.

Поле к северу от моря и к югу от Малаи, где Господь стоит лицом на север изваянием «не слишком высоким и не слишком низким», о веществе которого спорят шестью догадками — железо, медь, бронза, латунь, свинец, камень. Дальше идут его тайные места: Дом Рамы с деревом посреди моря, которого никто не видит; Рамасара, где среди неисчислимых рыб только одна, помеченная диском, берёт брошенный клубок; Брахмасара, где струя падает ровно столько, сколько солнце стоит в зените; слияние моря и Рамы, где ни на одном упавшем листе нет проеденной дырочки; Шакрасара с четырьмя струями, от которых вода не прибывает и не убывает; Сурпарака, будущая обитель Парашурамы, где один поклон засчитывается за двенадцать лет поклонов; и Джатакунда близ обители Агастьи.

Поле у Химавана, среди млеччхов, «всюду окружённое грехами» и потому труднодоступное — но лёгкое для того, чья мысль обращена к Господу. Имя объяснено буквально: в битве богов с данавами Господь отдал богам железный засов, а Себе взял диск, — отсюда «Железный засов». Здесь Он стоит изваянием из чистого золота, и довольно однажды увидеть Его со тщанием, чтобы твёрдо стать бхагаватой. Среди чудес — конь, украшенный самоцветами, с луком, стрелами, чётками и кувшином, который падает с Белой горы через многие поприща и остаётся невредим: сделано это, по слову Господа, «ради изумления мира». Дальше идут купели поля, названные по риши и богам — Нарады, Васиштхи, семи риши, Шарабханги, Брихаспати, Картикеи, Умы, Махешвары, — и купель Брахмы, где четыре Веды падают четырьмя струями с четырёх сторон, белой, золотой и красной, как божья коровка.

Земля возражает прямо: есть Пушкара, Наймиша, Варанаси — что же Матхуру восхваляешь? Ответ дан без доказательств: она — Моя родина. Дальше идёт мера: год в Праяге равен здесь дню, тысяча лет в Варанаси — мгновению, а довольно и просто услышать имя из чужих уст. Живущие там подающие милостыню названы богами в человеческом облике, и путь этот доступен «без санкхьи и без йоги». Ямуна в матхурском круге стократ святее Ганги. Среди двенадцати тиртх — Вишранти, «Отдых», где плода не добыть ни жертвами, ни подвигом, ни созерцанием, а только увидев; Тиндука, названная по цирюльнику, который потерял всю семью, пришёл сюда и долгие годы омывался в Ямуне, а родился затем брахманом, помнящим прежние рождения; Сурья-тиртха, где лишившийся царства Бали просил у солнца не мести, а прокорма семье и получил камень исполнения желаний; Дхрува-тиртха, Мокша-тиртха, где освобождение даётся одним омовением, и Коти-тиртха.

Рассказ о Самьямане, «Обуздании»: грешный нишада из Наймиши, переправляясь через Ямуну, погрузился в воду, тотчас умер — и силою тиртхи родился царём Саураштры. После семидесяти семи лет благополучия он просыпается ночью с криком, вспомнив прежнюю смерть; жена вынуждает его открыть тайну, и он соглашается сказать её только в Матхуре. Отрекаясь от царства, он произносит четыре присловья: нет ока, равного знанию; нет силы, равной оку; нет горя, равного страсти; нет счастья выше отречения. Вторая половина главы — двенадцать лесов Враджа: Мадхувана, Кундавана, Камьякавана с купелью Вималы, Бакула, Бхадравана за Ямуной, Кхадира, Махавана, Лохаджангхавана, Бильвавана, Бхандира, при одном взгляде на который человек не идёт во чрево, и Вриндавана, хранимая Вриндою: видящие Вриндавану и Говинду не идут в город Ямы.

Царица Пивари открывает свою тайну первой: она жила на берегу Ганги, приехала посмотреть Матхуру, упала с лодки в Ямуну и умерла — и силою тиртхи родилась дочерью царя Каши, не потеряв памяти о прежней жизни. Царь рассказывает ей свою повесть, и оба, вернувшись, оставляют жизнь по обету в тиртхе Ямуны и достигают одномирия с Господом. Дальше — тиртхи: Дхарапатана, Ямунешвара, Нага-тиртха, Гхантабхаранака, Сома-тиртха, падение Сарасвати, где и лишённый варны становится подвижником, а одно омовение снимает убийство брахмана; Дашашвамедха, Манаса, сотворённая Брахмою умом, тиртха Вигхнараджи, у которого просят не помощи, а невмешательства в начинаниях учения, жертвах и дарах, Коти-тиртха и поле Шивы в полкроша, где Хара всегда хранит Матхуру.

История купца Судханы, который никогда не подделывал меру и вес и дважды в месяц ходил в Акруру плясать перед Господом на ночном бдении. Схваченный за ногу брахма-ракшасом, он не просит пощады: «съешь моё тело», — но выпрашивает отсрочку до конца бдения. Людоед не верит, что из его пасти кто-то возвращается, и купец даёт длинную клятву, беря на себя все худшие грехи, какие знает, если не придёт. Он возвращается — хотя Сам Господь по дороге отговаривает его: живому дхарма, а мёртвому какая слава? Ракшас, увидев такую правду, просит уже не тела, а заслуги; купец трижды отказывает, но, услышав, что перед ним сосед-брахман Агнидатта, погубивший себя воровством чужих кирпичей ради хорошего дома, отдаёт по состраданию заслугу одной пляски — и тот освобождается. Судхана же в самом теле, с семьёю, восходит на колесницу и уходит в мир Вишну.

Короткая глава о святынях Враджа: Ватсакриданака, «где играли с телятами», выложенная красным камнем; Бхандирака среди салов, пальм, тамалов и арджун; Вриндавана, где Господь будет играть с коровами и пастушками. О Кеши-тиртхе сказана тройная мера: место, где повержен Кеши, свято; стократ святее место, где Хари отдыхает, и того ещё стократ. В конце — Сурья-тиртхи двенадцати Адитьев, где был укрощён Калия и где Адитьи попросили у Господа единственного дара: чтобы здесь засчитывалось их омовение. Умершие в полосе между Харидевой и Калией не рождаются вновь.

Обход святынь за Ямуной. У Малаярджуны приметою стоит опрокинутая повозка с разбитой посудой; там же приведена песнь, которую поют ушедшие в иной мир предки: «хоть бы кто рождённый в нашем роду, омывшись в Калинди, почтит Говинду в Матхуре». Дальше — Бахула, Бхандахрада, Солнечное место, колодец Саптасамудрика, Вирастхала, Кушастхала, Пушпастхала. Затем Гопишвара: Матали, колесничий Индры, приезжает совершить помазание и застаёт Бога в пастушьем платье среди поющих девушек — и помазывает как есть, семью кувшинами; вырытый по этому случаю колодец служит потом поминовению предков. В конце — Талавана, хранимый асуром Дхенукой, Сампитхака и Сурья-тиртха, где просят сына: там некогда царь Шантану, поставив Адитью впереди, вымолил Бхишму, и плод здесь обещан равно мужчине и женщине.

Матхурский круг в двадцать йоджан: где бы в нём ни омылся человек, он свободен от всех прегрешений, и на шагу за шагом здесь плод тиртхи. Увидевший Господа только что вставшим от сна видит Его потом всегда, а грех семи рождений оставляет его в тот же миг. Обойти святыню здесь — то же, что обойти семиматериковую землю; за один светильник обещана колесница, усыпанная светильниками. Земля возражает: место кишит бхутами, пишачами и ракшасами — какой же от него плод? Ответ: они его не видят и не вредят преданным; поле хранят Индра с востока, Яма с юга, Варуна с запада, Кубера с севера, а середину — сам Шива. Строящий здесь дом или храм назван освобождённым при жизни. Сказано и прямо: к чему многие мантры тому, у кого есть преданность, — и даже варимому в аду остаётся прибежище. В конце — устав обхода: почистить зубы, вымыть одежду, промолчать ночь; и даже коснувшийся идущего обретает все желания.

Земля возражает не награде, а выполнимости: обойти все тиртхи четырёхпредельной земли человеку не под силу — есть ли способ обрести то же вполне? В ответ ей называют длину земного круга и перечисляют всех, кто его прошёл: Ваю, Брахма, Ломаша, Нарада, Дхрува, сын Джамбавати, Равана, Хануман, Бали по внешней черте, Сугрива внутри, пятеро Пандавов, Маркандея. Прочим это невозможно даже умом. Но обошедший Матхуру обошёл семиматериковую землю, и плод здесь стократ больший, чем во всех богах, тиртхах, дарах и жертвах, — так некогда Брахма отвечал семи риши, и те, услышав, переселились в Матхуру и поставили там обители.

Полный устав обхода: выйти до восхода в девятый день, взяв сезам, куша и светильник, промолчав ночь; первым умилостивить Ханумана — «как в пути Рамы твёрдо утверждён был твой успех, так и обходящему ныне будь дающим успех», — и, простившись со всеми богинями округи вплоть до хранительниц жилища, испросить дозволения выйти. Дальше — вереница станций, и почти каждая названа по происшествию: места детских игр, утверждённые риши как тиртхи; Хаямукти, где освобождение получил конь, а всадник остался стоять, — отсюда правило не ехать на повозке; плотина, устроенная Кришною для детской игры, куда Он и поныне приходит каждый день на один миг; заводь для купания, петушиный бой, уединённое ложе, устроенное Васудевою ради безопасности неродившегося; Санкетакешвари — «Владычица уговора», поставленная там, где сговорились убить Кансу; Чандика, помысленная Кришною, «томимым страхом», перед боем с борцами, и жертвы, обещанные тогда и принесённые после. Круг замыкается в Вишранти. В конце: сколько шагов сделано, столько предков стоит в вечном солнце, а свободны и те, кто лишь услышал о совершившем путь.