Итак, установив Параматму со всеми Его членами, он, предварив это пересказом сказанного, устанавливает по очертанию и шри Бхагавана: «Эти — доли и части Пуруши; Кришна же — Бхагаван сам».

«Эти» — прежде названные, а словом «и» — и не названные. «Пуруши» — доли и части того Пуруши, что указан первым. Одни доли — доли сами по себе, и они двояки: доли воочию и доли долей; другие — доли по вхождению доли; иные же — части-величия. А кто назван здесь двадцатым нисшествием, тот — «Кришна же — Бхагаван»: то есть Он и есть тот Бхагаван, который — источник нисхождения и для самого Пуруши.

По правилу «не сказав пересказа, да не произносит предписываемого», раз установлено, что носитель свойства «быть Бхагаваном» — именно Кришна, достигается, что Он и есть коренной источник нисшествий, а не явившийся оттуда. Это и выражает слово «сам»: именно сам Бхагаван, а не по явлении от Бхагавана и не по наложению на Него бытия Бхагаваном.

И нет сомнения из-за того, что Он прочитан и в разделе о нисшествиях: по правилу «при прежде-и-после слабее прежнее, как в пракрити». Как в агништоме, по шрути «если прервался удгатар — да приносит жертву без дакшины; если пратихартар — с дакшиною из всего достояния», когда случится перерыв у обоих, а совместить два противоречащих искупления нельзя, выведено, что берётся последующее, — так и здесь.

Или же: слова «Кришна же» как шрути отменяют раздел. Как в толковании «Шарираки» Шанкары, в сутре «и не отмена — ибо шрути и прочее сильнее», шрути «те вот эти сложены знанием» отменяет несамостоятельность огней, сложенных умом и прочим, — несамостоятельность, полученную из раздела и состоящую в их вхождении в действие, — и устанавливает их самостоятельность как сложенных знанием; так и здесь.

Потому в этом разделе он нигде больше не поставил слова «Бхагаван», а поставил его именно там: «Бхагаван унёс бремя». И потому вышло, что перечисление Его среди нисшествий сделано лишь по соотнесению: хотя Он и сам Бхагаван, стоящий в Своём облике, Он, питая Своею игрою рождения и прочего некую сладость ради особого блаженного изумления сонмов Своих приближённых, иногда становится видим всему миру.

Как сказано в «Брахма-самхите»: «Стоя в образах Рамы и прочих с ограничением частей, Он совершил в мирах разные нисшествия; но Кришна — явился сам, высший человек: Его, Говинду, изначального Пурушу, я почитаю». И «нисшествия» — это нисхождение в величие от пракрити. А по соседству с шри Кришною надо понимать, что и у шри Рамы отпадает бытие долею Пуруши.

Слово «же» здесь даёт понять, что Бхагаван противоположен и долям, и частям, и самому Пуруше. Или же: этим словом «же» речение это постигается как ограничительное; и тогда, по правилу «ограничительное речение сильнее», самим же шрути бытие Бхагаваном самим у других — у маха-Нараяны и прочих, — хотя о нём и слышно, оказывается второстепенным.

И, повторив те два слова, указанные сперва в зачине, — «Пуруши» и «Бхагаван», — да ещё и единоутробным им словом «этот», он напоминает: «те самые вот эти». Чтобы устранить застланность постижения между указанием и обратным указанием, учёные употребляют одно и то же слово или созвучное ему; как в адхикаране о джьотиштоме, где в «весной, весной да приносит жертву джьотишем» слово «джьотих» имеет предметом джьотиштому.

А наставники учения об истине, читая на месте слова «и» слово «сва», говорят так: «Эти — названные нисшествия; коренной облик — сам. Каков их облик? — Свои доли и части, а не отдельные доли, как существо». Как в «Варахе»: «Доля признаётся двоякой: своя доля и отдельная доля. Какова способность у того, кому принадлежит доля, каков его облик, каково пребывание, — то же и у своей доли; нигде нет между ними различия и на величину атома. А отдельная доля мала силою и обладает лишь некоторой способностью».

На это говорится: способность долею обладающего и прочее у долей надо мыслить лишь в смысле единства с ним. Там, как в «как у неиссякающего» и далее, неубывание у ручьёв — от его неубывания; иначе не вышло бы и самого различия доли и того, кому она принадлежит. Да и при полном равенстве шри Васудевы и Анируддхи вышло бы, что иногда и Анируддха являет шри Васудеву, — а это противно шрути и потому неверно. Значит, между источником нисхождения и нисшествием есть степень.

Потому и в восьмой главе третьей песни: «Желая узнать сущность высшего, отшельники во главе с Кумарами спросили сидящего на земле первого Бхагавана Санкаршану, бога незатупленной сущности», «много чтящего своё место, которое передают как именуемое Васудевою» и далее, — здесь слышно, что Васудева выше и Санкаршаны. А при их истолковании слова «Кришна же» здесь были бы бессмысленны: подразумеваемое достигалось бы уже словами «Бхагаван сам».

И ещё: они же в сутре «сам, как свет и прочее, — не таков высший» явно показали различие доли и того, кому она принадлежит: хотя Матсья и прочие суть доли, высший не таков, не подобен существу. Как в «у доли сияния — у солнца и у светляка — не одна образность» и далее.

Потому, раз различие установлено, хорошо истолковано «Кришна же — Бхагаван сам». Полустишие «Индры врагов» с этим не сопрягается: словом «же» речение разделено, и этим ожидание уже восполнено; будь это одно речение, он поставил бы слово «и». А значит, в «Индры врагов» по смыслу выходит, что милуют именно они, прежде названные.