Итак, самотечная неявленная игра показана. Теперь об обеих играх — явленной и неявленной — он говорит с особым смыслом: «Кто ходит внутри пастушек, их мужей и всех вообще воплощённых, тот надзиратель; он же носит игровое тело».

«Внутри» — то есть так, чтобы это пребывающее внутри оставалось неявленным. Кто, нося игровое тело, ходит и играет внутри пастушек и их мужей — тех, что майею предстали в явленной игре их мужьями, — и кто притом надзиратель над ними как наследник Гокулы, тот же самый, став как бы ушедшим в явленную игру, носит игровое тело и у всех воплощённых, пребывающих во вселенной, и ходит как надзиратель над ними, их хранитель.

А потому, раз безначально установлено, что он владеет игрою с ними, и раз они суть облик его же силы, — при схождении с ними по сути нет и порока чужой жены. И мужество тех над ними, по слову предстоящего «Не злобились ведь на Кришну» и далее, есть лишь представление — и у тех, и у этих, — а не телесная связь. Устроено же такое представление ради того, чтобы, дав прежде возрасти их тоске, напитать всё превосходящее, беспрепятственное, постоянное схождение. Тем и показана вершина вывода этого раздела.